И все же ты все равно вошел внутрь. Вот почему парень злил ее.
— Уходи, — сказала она.
У нее итак было слишком много проблем, чтобы иметь с ним дело.
— Я слышал о твоем кузене. Я просто хотел сказать… что сочувствую тебе.
Ее сердце сжалось.
— Хорошо, ты сказал это. Можешь идти.
Он сделал еще несколько шагов в ее направлении.
— Тебе не надо просто сидеть здесь. Тебе нужно бежать, двигаться. Потрать немного энергии. Это поможет… немного, — добавил он.
— Ты не можешь знать, что мне нужно! — сорвалась она, ей было приятно иметь цель, отличную от себя, чтобы направить свой гнев.
— Да, понимаю. Я знаю…, - он запнулся. — Я знаю, как ты…
— Что ты знаешь? Не смей говорить мне, что ты знаешь, что я чувствую. Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Ты не знаешь меня, ты просто… — сумасшедший, лживый вампир, которого я знаю, я тебя где-то видела, но не помню где. — Уходи, черт возьми! — Она зарычала обнажив свои клыки.
Он все еще не сдвинулся с места. Она собиралась выпороть его задницу?
— Слушай, я потерял всю свою семью в один день. Моего отца, мою мать, мою сестру. Черт, у меня остался только Бастер. Моя собака… так что я знаю, что ты чувствуешь. И я знаю, что просто сидеть за этим столом, позволяя горю поглотить тебя, не поможет тебе. Что поможет, — так это двигаться куда-то. Потрать немного энергии. Это поможет справиться с болью. Так что, давай пробежимся. Пошли.
Она не двигалась. Ее разум пережевывал то, что он сказал. Он потерял всю свою семью. Это была ложь?
Она так не думала.
— Не заставляй меня вытаскивать тебя отсюда, — сказал он.
Она нахмурилась.
— Ты не посмеешь.
— Еще как посмею, — сказал он, наполовину улыбнулся, как будто наслаждался ее вызовом. — Побежали. Я обещаю, это поможет.
Проглотив свою гордость, она кивнула.
— Твоя взяла, — она загорелась его идеей.
Он бежал по ее следам. Сначала она держала ноги на земле. Тяжелая поступь по твердой земле заставляла ее почувствовать вкус жизни. Она толкала себя, все быстрее и быстрее, а затем еще быстрее, пока она не взлетела. Но выносливость, которая ей так требовалась, заставляла ее двигаться быстро, она бежала экстремально быстро. Она не хотела, чтобы это была гонка, но она превратилась в гонку. Она опережала его, а он двигался еще быстрее. Энергия от эмоциональной перегрузки подпитывала ее скорость.
Но как бы быстро она не бежала, она никогда не могла обогнать его больше, чем на несколько футов. Каждый раз, когда он пробегал мимо нее, он оглядывался назад, как будто подначивая ее. Она каждый раз ловила наживку.
Насколько быстрым был этот парень? Таким же быстрым, как Бернетт?
Они никогда не покидали собственность лагеря. Она потеряла счет тому, сколько кругов они накрутили в переделах лагеря. Верхушки деревьев смазались в одно пятно, она уже не различала деталей. Она даже не была уверена, сколько прошло времени, она просто продолжала бегать. Все ее внимание было сосредоточено на полете, боль в ее сердце, горе и сожаление, наконец, немного уменьшились.
Черт возьми, Чейз был прав. Это помогло.
Но как долго она могла это продолжать? Как долго она может доводить себя до крайностей?
Он смог, подумала она.
Но спустя пять минут она призналась, что он выиграл. Замедляясь, она приземлилась у озера. Ее приземление не было красивым. Она упала на землю, потеряла опору и упала на спину, покатилась кубарем вниз.
Прежде чем она смогла полностью остановиться, он поймал ее и встал.
— Я в порядке, — пыталась сказать она, но не смогла вытолкнуть слова из своего рта, все еще пытаясь набрать воздух в легкие.
Она согнулась опершись руками на колени, ее легкие работали сверхурочно, чтобы втянуть столь необходимый кислород. Как только она наконец-то отдышалась, ее живот скрутило. Не в состоянии остановить его, она успела немного отвернуться и выплеснув содержимое желудка. Она потеряла все, даже содержимое желудка, она не понимала, но она находила это забавным. Она вытерла рот и выпрямилась. Выражение его лица, — он смотрел на свои ботинки, покрытые рвотой, — заставило ее рассмеяться. Смех вырвался прежде, чем она смогла остановить его.
Он посмотрел на нее.
— Выглядит отвратительно, — сказал он. В его зеленых глазах сквозил юмор, его губы вытянулись в улыбку. — Ты чувствуешь себя лучше? — спросил он, звуча по искреннему обеспокоенно.
— Да, — призналась она, отдавая ему должное.
О, она все еще не любила его или не доверяла ему, но она была достаточно адекватной, чтобы признать, что он был прав.
Он начал счищать блевотину со своих ботинок, вытирая их об траву. Когда он остановился, он посмотрел вверх.
— Ты должна так бегать два раза в день. Беги, пока не заболит. Это то, что тебе сейчас нужно.
Весь юмор пропал. Она вспомнила, что он рассказал ей о своей семье.
— Что случилось? — спросила она прежде, чем смогла бы себя остановить.
— Когда ты достигаешь предела, ты часто теряешь контроль. — Он ухмыльнулся, но совсем коротко. — Ты только что испачкала мои ботинки.
— Нет, я говорю о твоей семье, — сказала она, но у него было подозрение, что он знал, что она имела в виду все это время, и просто не хотел говорить об этом.
Она должна была это понять. Это было не так, будто у нее не было своей собственной коробки с секретами Пандоры. Но если он не хотел, чтобы она спрашивала, он не должен был ничего говорить. Так почему он рассказал ей?
Ах, да, чтобы заставить ее бегать. Но почему? Почему он? Это не имело никакого смысла.
— Я же сказал тебе, — сказал он, взглянув на озеро. — Они умерли.
— Как? — спросила она.
— Если пробежишь тридцать кругов со мной, я расскажу тебе.
— Извини, — сказала она, понимая, что ей не следовало спрашивать.
Мало того, что она должна уважать его потребность в частной жизни, она не хотела знать больше о нем. Если узнать больше о человеке, то это открывает двери к дружбе и отношениям. Посмотрите на Дженни. Делла не хотела создавать никаких связей, и все же каким-то образом они были сформированы. Она даже позволила маленькому хамелеону обнять ее. У Деллы не было места в ее жизни еще для одного человека. Она не могла вытерпеть новые обнимашки, особенно от человека, которому она не доверяла.
Внезапно звук воды наполнил ее уши. Она взглянула в сторону леса. Она слышала прилив весны, или это… снова водопад? Она не должна слышать падения отсюда.
— Мне нужно вернуться домой, — сказала она и начала взлетать.
— Чтобы ты смогла вернуться к трауру и снова жалеть себя?
Рассердившись, что он заставил ее горю звучать так снисходительно, она обернулась, приблизилась к нему и зарычала.
Он не сдвинулся с места, отсутствие его страха выглядело как заявление. Не то чтобы это имело значение. Она его тоже не боялась.
— Нет, — сказала она. — Я возвращаюсь, потому что Кайли и Миранда вернутся в любую минуту.
— Хорошо, тогда ты не будешь одна.
Что это было? С каких пор она стала его заботой?
Она продолжала смотреть на него, как будто была озадачена тем, кем он был на самом деле, и все внезапно прояснится. Ничего не прояснилось. За исключением того, что этот запах наполнил ее нос. И его след снова зарегистрировался как знакомый-каким-то образом связанный со страхом. Но, черт возьми, она хотела знать, где она наткнулась на этого извращенца. Хотела знать, почему ее кишка говорит, что он что-то замышляет.
— Хочешь снова баллотироваться сегодня вечером? — спросил он.
— Нет.
Не с тобой. Откуда, черт возьми, я тебя знаю? С кем ты встречался у забора посреди ночи? Куча вопросов лежала на кончике ее языка, но она уже задавала большинство из них, так зачем беспокоиться? Не то чтобы она перестала искать ответы. Рано или поздно она дойдет до сути.
— Давай, мы просто будем бегать вместе. Скажем, в три утра.
— Зачем мне это?
— Потому что, как я уже сказал, тебе нужно бегать, давить на себя, чтобы ты могла… работать дальше над делом.