— С чего мне быть довольной? – вопросила я, поднеся бокал к губам. Но лишь сделав вид, что отпила. Мало ли, что туда может быть подсыпано.
— Вы получили очередного богатого клиента, - ответил Сэйдж. – А день еще даже не закончился.
— Если вы считаете, что я должна быть благодарной, когда меня передают из рук в руки, словно мячик, то вы ошибаетесь.
Сэйдж сделал глоток, не сводя с меня глаз. Он будто думал о чем-то важном. Не о сексе. Хотя его взгляд был откровенным, заставлял мое сердце невольно пропускать удар и еще больше раздражаться из-за этого.
— Я заметил, что вы достаточно воспитаны для проститутки, - наконец сказал кадианец.
— Я не просто проститутка, - ответила гордо. – И в определенных кругах нас называют... иначе.
— Понимаю. Вы сопровождающая. Вот и сопроводите меня сегодня. Думаю, этот парень... Жако, кажется? У него вряд ли хороший вкус, но с вами он не прогадал, отвалив кучу денег.
— О чем вы? Куда вы хотите, чтобы я вас сопроводила?
— Сегодня вечером в Королевском театре состоится прием. Мне нужна спутница.
— И вы решили взять... меня?
Чуть не выпалила “проститутку”.
— Почему нет? – усмехнулся Сэйдж. – Вы ведь умеете вести себя в обществе?
— Умею. – Я прищурилась. – Однако я не поверю, если скажете, что не смогли найти более достойную спутницу.
— Я мог бы, но зачем, раз уж вы подвернулись под руку?
Не очень-то приятно, но зато я убедилась, что он выиграл меня, поддавшись моменту. Неужели настолько понравилась? Это чуть не заставило меня широко улыбнуться, но я сдержалась. Мило, но я тут не за этим. Работа важнее. А вот потом... Потом я может и встретилась бы с ним. Наедине.
— Мне очень приятно ваше приглашение, но...
— Это не приглашение. – Сэйдж поставил бокал на стол и приблизился. Я приросла ногами к полу, пока он удерживал мой взгляд и подходил нарочито медленно, словно боялся спугнуть. – Жако не упоминал вашего имени.
— Аниса.
— Аниса. Хм. – Кадианец отвел шоколадного цвета прядку волос от моего лица, но смотрел на маску, которая скрывала мои губы. – Симпатичное имя. Но вам почему-то не идет.
Нет, я понимаю, что кадианцы удачливы... Но не могут же они чуять ложь! Если дрогну, он сразу меня раскусит, поэтому надо стоять на своем.
— Не нравится мое имя, можете выбрать другую девушку.
— Вы сами мне нравитесь, это главное.
Я мягко взяла его ладонь и отвела от своего лица. Вздернула подбородок.
— Тогда вам придется заплатить, мистер Сэйдж. Жако внес сумму на то, чтобы я провела с ним время, и оно почти подошло к концу. Я приняла условия игры и ушла с победителем, однако, если хотите, чтобы я осталась, придется заплатить.
— Не сказал бы, что вы “ушли”, - улыбнулся кадианец. – И, прошу, зовите меня просто Сэйдж.
— Как вам угодно. – Я протянула раскрытую ладонь. – За ваши деньги любой каприз.
Если повезет, то он не станет заморачиваться и просто отпустит меня. Да любая прохожая на улице согласилась бы пойти с ним, не к чему отваливать огромные суммы.
Но у Сэйджа, видимо, денег было столько, что он и не замечал, когда счет уменьшался. Либо просто любил стоять на своем.
— Сколько вы хотите?
— Пятьсот тысяч доллов.
— Пятьсот тысяч за один вечер? – он выгнул брови.
— Что, не потянете?
— Да нет. Я думал, вы стоите дороже.
Жаль, он не мог дать мне пятьсот тысяч наличными. Я бы сейчас с удовольствием запихала их ему в рот.
— Значит, мы не договорились? – процедила я. – Тогда я пойду.
Он схватил меня за руку, удержав на месте.
— Я заплачу два миллиона.
— За что? – удивилась я.
— За то, чтобы до завтрашнего утра делать с вами все, что пожелаю и больше не пришлось думать о деньгах.
— Что вы...
Прежде чем я успела закончить вопрос, кадианец склонился и, сорвав мою маску, обрушился на меня поцелуем. Горячим, сухим и страстным. Рот нехотя открылся, впуская его язык. Я схватилась за широкие плечи, вцепилась в ткань, как тонущий хватается за спасательный круг. На краю сознания мелькала красным сигналом мысль, что надо оттолкнуть. Или самой отступить. Но его рот был таким... сладким. Словно горячая карамель, стекающая внутрь медленным, сахарным потоком. Наши тела на краткий миг соединились. Я ощутила каждый напряженный мускул, твердость его члена, жар тела и неожиданную жесткость костюма, который будто царапал мою кожу, в мгновение ока ставшую слишком чувствительной.