Вишес, сын Бладлеттера, был не из тех мужчин, к кому можно обращаться таким образом. Очевидно, Роф составлял исключение. В данном случае, Брат с татуировками на лице, репутацией извращенца и рукой смерти сделал в точности то, что ему было велено. Он заткнулся.
Это многое говорит о Рофе. Не так ли?
Король снова повернулся к нему.
– Но я бы хотел узнать, кто пырнул тебя.
– Кор.
Ноздри Рофа расширились.
– И он бросил тебя умирать?
– Да. – На каком-то уровне он до сих пор не мог поверить в это. Что свидетельствовало о его глупости. – Да... бросил.
– И по этой причине сейчас ты предан только своей крови?
– Нет. Так было всегда.
Кивнув, Роф скрестил руки на груди.
– Ты говоришь правду.
– Всегда.
– Ну, хорошо, что сейчас ты ушел от них. Шайка Ублюдков ворошит гнездо гадюк, от которых просто так не уйдешь.
– Воистину… мне нечего сказать сверх того, что вам уже известно.
Роф тихо рассмеялся.
– Дипломат.
– … скорее мертвая псина… – встрял Вишес.
Рука Рофа метнулась в воздухе, черный бриллиант при этом блеснул:
– Кто-нибудь, выведите этого болтуна из комнаты. Или я сделаю это собственноручно.
– Я сам уйду.
После того, как Брат гордо вышел, король потер лоб.
– Окей. Покончим с болтовней. Выглядишь ты дерьмово… где Лейла?
– Я не нуждаюсь в крови… – закачал головой Тро.
– Брехня. И ты не умрешь под нашим присмотром, чтобы Кор обвинил нас потом в твоей смерти. Я не вручу ему такое оружие. – Когда Роф направился к двери, Тро впервые заметил, что подле него держалась собака… с поводком, который держал Роф. Он на самом деле был слеп? – Не стоит упоминать, что за кормлением будут следить… здравствуй, Избранная.
Мозг Тро полностью выключился, когда видение ступило в комнату. Абсолютное… видение. Высокая, со светлыми волосами и глазами, в белой мантии, женщина действительно была Избранной.
«Она необыкновенно красива» – подумал он. Живое воплощение восхода солнца… чудо.
И она не была одна, как и подобало драгоценности вроде нее. Рядом с ней, словно защитная стена, стоял Фьюри, сын Агони, его лицо было так напряжено, что можно было подумать, будто женщина принадлежит ему. У него в руке даже лежал черный кинжал… хотя он благоразумно держал его на уровне бедра, несомненно, потому, что женщина, заметив оружие, начнет беспокоиться.
– Я оставлю вас, – сказал Роф. – Но на твоем месте, я бы следил за собой. Мои парни здесь, и они слегка раздражены.
После того, как Слепой Король ушел вместе с палевой собакой, Тро остался наедине с Братьями, солдатами и… этой женщиной.
Когда она ступила в комнату, ее улыбка стала источником спокойствия и женственности среди коварных ловушек войны и смерти, и если бы он сейчас не лежал, то благоговейно бы рухнул на колени.
Очень долго он не бывал в обществе достойной женщины. Воистину, он слишком привык к обществу шлюх и проституток, к которым он относился как к леди скорее из привычки, а не заботы.
Его глаза увлажнились.
Избранная напомнила ему о том, кем была его сестра.
Фьюри встал перед ней, блокируя обзор, наклонился и придвинул рот к уху Тро. Сжимая его бицепс, пока тот не закричал от боли, Брат тихо прорычал:
– Встанет член, и я отрежу его сразу же после ухода Избранной.
Ну… объяснение кристально-ясное. И беглый взгляд по комнате подсказал, что Фьюри – не единственный, кто оторвет ему яйца. Остальные Братья подерутся за возможность ухватить от его хладного трупа свой кусочек, если он возбудится.
Выпрямляясь в полный рост, Фьюри улыбнулся женщине, будто причин для беспокойства не было.
– Сей солдат крайне благодарен за щедрый дар твоей вены, Избранная. Не так ли?
«Говнюк» осталось невысказанным. А вновь усилившаяся хватка на плече Тро была столь же завуалирована и выразительна.
– Я очень благодарен, – выдохнул он.
На этом, Избранная улыбнулась Тро, украв тем самым его дыхание.
– Я счастлива от малейшей возможности быть полезной столь достойному мужчине, как Вы. Нет более великой доли служить расе, чем сражаться с врагом.
– Я могу придумать как минимум еще одну, – выдохнул кто-то.
Когда Фьюри жестом пригласил ее к кровати, Тро мог только смотреть на ее лицо, его сердце не могло определить – биться ему или же полностью замереть. И воображая себе ее вкус, он старался не облизывать губы… определенно, такой жест подпадает в черный список запрещенных действий. Также он приказал своему члену оставаться вялым, в ином случае он лишится двух своих лучших, но бестолковых друзей.
– Я недостоин, – сказал он Избранной тихо.
– Вот уж, мать твою, точно, – прорычал кто-то.
Избранная нахмурилась, посмотрев через плечо:
– Любой, кто с честью сражается с кинжалом в руке против лессеров, достоин. – Она снова посмотрела на него. – Господин, я могу услужить вам сейчас?
Вот… черт.
Член мигом ответил на ее слова: начиная со ствола, который тут же затвердел, заканчивая головкой, которую защипало от семени.
Закрыв глаза, Тро молил о выдержке. И плохом прицеле у Братьев. Едва ли его мольбы будут услышаны…
Запястье приблизилось к его губам… он чувствовал его.
Глаза широко распахнулись, и он увидел ее изящную вену с расстояния укуса… и, помоги ему милостивая Дева-Летописеца, но он мог думать лишь о том, чтобы потянуться к ней, коснуться ее гладкой щеки…
Черное лезвие опустило его руку назад.
– Не трогать, – мрачно сказал Фьюри.
Ну… по крайней мере, если Братьев волновало только это, очевидно, они не засекли происходящее в районе его бедер. И, не желая оказаться кастрированным, Тро сделает все, чтобы этого не произошло… так что «не трогать» – значит не трогать.
«Не трогать» его вполне устраивало…
***
Лежа на кровати, Тор пришел в себя с мыслью, что еще рановато для сна. Разве он не должен сейчас быть на поле боя? Так почему он…
– Немедленно приведите Лейлу, – рявкнули мужским голосом. – Нельзя оперировать с высоким давлением…
Чего-чего? – недоумевал Тор. У кого непорядок с давлением...?
– Она будет здесь, как только сможет, – донесся ответ издалека.
Они говорили о нем? Нет, они не могли…
Когда он открыл глаза, промышленная лампа над его головой быстро все прояснила. Он был не в своей спальне, а в клинике тренировочного центра. И они действительно говорили о нем.
Воспоминания накрыли волной. Он вышел из-за Дампстера. Его тело изрешетили, пока он шел вперед к цели, открыв огонь. Он стрелял, стоя над валяющимся, мерзко пахнущим лессером.
После он закачался как палка, лишь наполовину вбитая в землю. А затем свет погас.
Застонав, он попытался подняться, но его ладонь заскользила по больничной тележке. Похоже, он истекал кровью…
Симпатичное лицо Манелло появилось в поле его зрения, закрывая яркий свет люстры. Вау… посмотрите на это выражение. Ублюдок выглядел так, будто ему только что вручили билеты в Диснейленд. Сюрприз!
– Ты не должен быть в сознании.
– Все так плохо, да?
– И, может, даже хуже. Без обид, но ты вообще каким местом думал? – Славный хирург повернулся и подбежал к двери, высунул голову в коридор. – Нам нужна Лейла! Сейчас же!
Последовал некий разговор, смысл которого он не смог уловить, но не по причине ранений. Несмотря на болячки, его тело составило мнение относительно той, от кого он будет питаться… и, насколько Тор знал, та Избранная, насколько привлекательной бы она ни была, останется не удел.
И он ошарашенно осознал, почему именно.
Он хотел Ноу-Уан. Даже если это было нечестно…
– Я сделаю это. Я позабочусь о нем.
Услышав голос Ноу-Уан, Тор стиснул зубы, по его телу прокатилась волна. Повернув голову, он бросил взгляд мимо каталок с хирургическими инструментами… и вот она, в дальнем углу палаты, ее лицо было спрятано под капюшоном, тело не двигалось, а руки теребили рукава мантии.