И пока Лера бегал, свинтил с надствольного кожуха пробку.
– А зачем пулемёту вода? – удивился Шурка.
– Для охлаждения, – пояснил дед, – чтобы при стрельбе ствол не перегревался.
– А этот? – взялся Шурка на лежавший поверх винтовок пулемёт с двумя стальными ножками и круглым диском сверху.
– Это ручной, пулемёт конструктора Дегтярёва. Он посовременней будет, и охлаждение у него воздушное, – пояснил дед и прислушался.
Где-то высоко над ними возник и стал нарастать сверлящий вой.
– Что это? – вооружился арматурой Потап.
Глобальные кровососы
Неожиданно прогремел выстрел, и возле телеги свалилось нечто щетинистое размером с курицу. Друзья присмотрелись и ахнули. Перед ними лежал здоровущий комар. А то, что они сразу приняли за щетину, оказалось крыльями, ножками, усиками и комариным хоботком.
– Кто стрелял? – наконец, опомнился Лера, озираясь.
И с радостью обнаружил, что из дома напротив машет ему рукой и улыбается учительница математики. В другой руке она держала винчестер.
– Надежда Филипповна! – подбежал к ней Лера. – Где это вы так стрелять научились?
– Я же родом из Сибири, – добродушно улыбнулась учительница. – А там что ни охотник, то снайпер. Белку в глаз бьют, чтобы шкуру не испортить.
– Вы, наверное, за оружием для самообороны? – угадала она. – Езжайте, я вас прикрою. По радио передали, что части нашей армии уже на марше. Вот-вот придут на помощь. Я бы и сама пошла воевать, но пока не могу. Плохо себя чувствую. Ангина, – показала она на закутанное пуховым платком горло, – и сердце болит.
– Много здесь комаров? – поинтересовался Лера. – Не закусают вас?
– Много, – улыбнулась учительница. – На Панском пруду кишмя кишат. Но я отобьюсь. Я же сибирячка. А русские говорят: в родном дому и стены помогают.
– Мой дом – моя крепость, – вспомнил Лера.
– Это уже англичане.
– До свидания, Надежда Филипповна! – помахал на прощание рукой Лера. – Спасибо.
Как только оружейная телега отъехала от музея, в прибрежных зарослях пруда возник и мало-помалу стал нарастать вой. Казалось, будто пикирует эскадрилья штурмовиков.
– Смотрите, – показал Лера на камыши.
Шурка с дедом глянули и обомлели – над камышами вилась целая стая гигантских комаров.
– Держитесь, хлопчики! – крикнул Потап, взмахнул кнутом и так стеганул коня, что тот чуть из оглоблей не выскочил.
Глобализованное комарьё, почуяв человеческое тепло, ринулось вдогонку.
– Из «максима» их, из «максима»! – подсказал дед.
Шурка припал к прицельной планке пулемёта, Лера сунул в приёмник патронную ленту.
– Та-та-та-та-та! – застрочил «максим», выплёвывая смертельный свинец.
– Цок-цок-цок! – отчаянно стучал копытами буланый.
И помчались они, будто на тачанке, отстреливаясь от наседающих кровососов. Верный Нечапай бежал рядом.
– Так им, так! – радовался Лера, доставая из ящика новую ленту.
Но внезапно пулемёт умолк.
– Дедушка! – заорал Шурка. – Возьми левее, глобалы сбоку заходят! Не могу достать!
Дед Потап и рад бы взять влево, но там рос высоченный бурьян, среди которого затаились глубокие бетонированные подвалы заброшенной новостройки.
– Быстрее! – стонал в отчаянии Шурка. – Не то закусают!
Лера выхватил маузер и принялся лихорадочно выпускать пулю за пулей во вьющихся над ними гигантских комаров. Ничего не помогало. На смену одному застреленному кровососу являлись двое новых – не менее кровожадных.
К тому времени телега прогрохотала вдоль кладбищенской ограды и вынеслась к перекрёстку. Справа мелькнул тёмным квадратом «Шестой». На перекрёстке Потап взял круто влево. Стая комаров, летевшая в мёртвой зоне с правой стороны, тотчас оказалась в секторе обстрела.
– Ага! – возликовал Шурка, и пулемёт заработал с новой силой, расстреливая врага в упор.
Огонь по скученному противнику оказался столь действенным, что количество нападавших сразу же уменьшилось наполовину. Тогда комары переместились в мёртвую зону с левой стороны. Но на следующем перекрёстке дед повернул направо, и они снова оказались у Шурки под прицелом.
– Та-та-та! – торопился «максим».
Но вскоре опять захлебнулся. Только топот копыт нарушал вечернюю тишину.
– Вы чего там? – обернулся Потап.
Шурка удивлённо пожал плечами.
– Удрали, – пояснил Лера. – Летели, летели, а потом взяли и исчезли.
Дед притормозил возле третьего перекрёстка, за которым дорога шла прямо к правлению «Победы».