– Тише вы, – одёрнул их учитель. – У насекомых и нюх, и слух не хуже собачьего.
Разбив отряд на три части, Пантелеймон Юрьевич устроил засаду. Первая группа притаилась в кустарнике слева. Вторая – справа. Огонь их оружия должен был пересекаться под прямым углом у входа в гнездо.
– Стреляйте по шершням только тогда, когда они выйдут из шара, – объяснял учитель. – Не то в Щербину попадёте.
– А нам куда? – обиделся командир третьей группы. – В резерв, что ли?
– В резерв до особого распоряжения, – уточнил Пантелеймон Юрьевич. – Спрячьтесь на другом конце поляны, и если какой-нибудь шершень взлетит, стреляйте по нему изо всего, что стреляет.
– Пантелеймон Юрьевич, – насупился Шурка, – а как же Светочка? Её надо сейчас спасать, а то утром «тигровые» проснуться и…
– Захарьев, – посуровел биолог, – не трави душу. В гнездо идти смертельно опасно. И Щербину не спасём и сами пропадём. Надо сразу шершней перебить, а потом уже в их логово соваться.
Расстроенный Шурка отошёл в сторону. Постоял, почесал за ухом, наконец, сел на траву и решительно сдёрнул с ног кроссовки. Чуть подумал и носки тоже снял. Никто, кроме Леры, на это не обратил внимания. А Шурка выхватил из ножен саблю и, сверкая пятками в лучах восходящего солнца, скрылся в мрачном отверстии гигантского гнезда.
– Шурка! – закричал шёпотом Лера.
Но Шурка даже не обернулся. Тогда Лера достал из кобуры маузер и, скинув на ходу обувь, поспешил следом.
Тик-так
Внутри шара было темно, хоть глаз выколи. Идти пришлось ощупью, всё время взбираясь по наклонной поверхности. Лера водил вытянутой левой рукой перед собой, а правую – с пистолетом держал наготове. Впереди топал босыми пятками по картону Шурка. Внезапно шаги его стихли. Лера прошёл ещё немного и пошарил вокруг себя – никого. Тогда он опустил руку и – о, ужас! – наткнулся на чью-то кудлатую шкуру. «Шершень!» – испугался Лера.
– Тише, – прошипел в этот миг «шершень» Шуркиным голосом. – Садись.
И, схватив друга за рукав, потянул вниз. Только теперь Лера понял, что перед ним на корточках сидит Шурка, а кудлатая шкура не что иное, как его всклокоченные волосы.
– Ты чего? – присел Лера.
– Тс-сы, слушай.
Лера прислушался. Где-то рядом едва слышно тикали часы.
– Шершни что, тоже по будильнику встают? – удивился Лера.
– Такого быть не может, – шепнул Шурка и чиркнул спичкой.
В дрожащем кругу света перед ними качались две ноги в девчоночьих туфельках. Друзья задрали головы и увидели, что над ними висит приклеенная спиной к потолку Светочка Щербина. Из глаз одноклассницы бесшумно текли и одна за другой падали на пол слёзы.
– Тик-так, тик-так, – стучали они по гулкому картону.
Спичка догорела, и гнездо вновь погрузилось в темноту. Тогда Шурка достал из кармана недописанное письмо родителям, свернул его в трубочку и сделал нечто вроде маленького факела. Проткнув саблей ближайшую стену, он поджёг письмо и вставил его одним концом в образовавшуюся щель. В отблесках пламени по стенам заскакали причудливые тени.
– Держи за ноги, – приказал Шурка.
Лера подхватил Светочку под коленки, а Шурка взял саблю двумя руками и в неверном свете бумажного факела принялся вырезать кусок картонного потолка, к которому была приклеена одноклассница. Щербина не издавала ни единого звука, только слёзы продолжали литься из её глаз.
– Наверное, парализовали, – печально заключил Лера.
Шурка не ответил. Отдуваясь и пыхтя, он упорно резал картон. Когда осталось совсем немного, за спинами друзей раздался подозрительный шорох. Лера оглянулся и увидел широченную жёлтую голову с чёрными глазами. Шевеля длинными усами, шершень сонно тыкался о стены.
– Шурик, быстрее, – поторопил Лера, – а то они сейчас очухаются и зададут нам жару.
Шурка запыхтел как паровоз. Сабля ходила ходуном, вырезая последние сантиметры. Наконец, Светочка рухнула вниз и, подхваченная друзьями, была аккуратно поставлена на пол. Через образовавшееся в потолке отверстие, в гнездо проникли первые лучи утреннего солнца. В его свете мальчишки разглядели, что отовсюду из гигантских шестигранных ячеек на них смотрят чёрные, словно сама смерть, глаза шершней-мастодонтов. Смотрят и не двигаются. То ли ещё не проснулись, то ли ещё не верят, что вместо одной у них появилось сразу три порции мяса.
– Братцы, – просипел от волнения Лера, – скорее лезьте в дыру, пока «тигровые» не набросились. Я прикрою.