Взрывная энергия.
Манипуляция кровью.
Создание светлячков.
Пока что получилось поднять тело и Четверга до тридцати двух гигабайт энергоданных. Кстати говоря, гигабайтами Четверг называет объем весьма условно. Из-за новой трехмерной кодировки данные упаковываются куда компактней, чем если бы это делалось стандартной двоичкой.
Тридцать два условных гига. Это соответствует пятому рангу спирита в местной прогрессии. Только вот у местных обычно развивается что-то одно.
Ядро я пока подтягиваю по остаточному принципу, но оно имеет свою особенность. В нем копится эйб, уходящий на использование способностей. Девятнадцать — это не объем, это предел. То есть если я высушу ядро под ноль, со временем оно восстановит запасы. Так уже было, когда я валялся при смерти. Энергия ядра ушла на бешеную регенерацию и не дала мне сдохнуть от пулевых ранений.
Откуда берется энергия, мы с Четвергом так и не разобрались. Судя по всему, ядро вытягивает эйб из окружающего пространства.
Видимо, в глубине все настолько пропитано эманациями эйба, что мы этого просто не видим и не ощущаем.
Мой объем восстанавливается почти за два дня. Появилось то, что Четверг обозвал Взрывной Энергией. По сути, он просто перекачивает эйб из ядра, равномерно усиливая им тело. Такой эйб не усваивается, но дает временное увеличение моих физических характеристик.
Пользоваться этой «способностью» я не любил, так как после нее тело становится ватным, жутко зудит, чешется и болит. Причем Четверг не способен блокировать эту боль — она напрямую связана с эйбом в моих клетках.
Что касается других двух способностей, я уже освоился с их применением. Вот и сейчас я сунул щепку в печь и достал обратно. Кончик горел ровным пламенем, так что я легко смог «отщипнуть» огонь.
Тот послушно свернулся в светящийся шарик, который катался у меня на ладони. Упругий и теплый, но не обжигающий. С технической точки зрения я взял имеющееся пламя и окутал его сферой эйб-энергии. Она же стала топливом, поддерживающим огонь некоторое время.
Но в отличие от артефактной зажигалки я не мог создавать пламя, только брать уже имеющееся и поддерживать его довольно долго. Фас раскидывал эти огоньки как хотел, я же мог лишь катать на ладони. Стоило бросить такую искру, как она тухла буквально через пару секунд.
С магией крови такая же ситуация. Я мог придавать ей форму и метать, но лишь в том случае, когда кровь находилась в непосредственной близости к телу. То есть я не умел поднимать капли с земли или из чаши, как это делал Рэд.
Получается, что хоть мы и видели, как это делают другие, хоть и получили часть эйба с их артефактов, полностью скопировать способности не смогли. Получились некие урезанные версии, но это уже неплохо. Иначе было бы слишком круто.
Покатав огонек между пальцами, перекинул его из одной ладони в другую и обратно. Каждый раз я увеличивал расстояние между ладонями, стараясь подхватывать так, чтобы пламя не потухло. В первые дни такое упражнение давалось мне тяжело, но сейчас превратилось скорее в игру.
Закончив тренировку с огнем, я достал нож и сделал надрез на ладони. Кровь тут же потекла, но не падала, а собиралась в сгусток, повинуясь моей воле.
Попытался «вытянуть» ее на открытой ладони вверх. Получилось подобие шипа, высотой в три сантиметра. И вот тут у меня затык. Если тренировки с пламенем приносили свои плоды, то здесь как было три сантиметра, так и осталось. Как будто бы с кровью было что-то иначе, будто бы я упускаю какую-то фундаментальную деталь. Как Рэд умудрялся поднимать кровь в воздух, даже не касаясь ее? Не понимаю.
Махнул рукой, и кровавый шип вонзился в стену, оставив в бетоне новую трещину. Кровь тут же стала обычной и алой дорожкой стекла на пол. Контроль есть, но только в пределах собственного тела.
Хотел сделать еще одну попытку, но рана на ладони уже затянулась, а резать повторно было лень. Это уже не тренировка, а мазохизм какой-то. Так и уснул под звуки барабанящего дождя, да шум от насекомых.
Многие местные монстры не любили дождь по двум причинам. В первый день кислота имела слишком высокую концентрацию, что доставляло неудобства местным. Даже я начинал сбор воды лишь со второго дня.
А еще во время дождя колония червей становилась слишком активной, так что и шанс быть сожранным — очень велик. Даже не сожранным, а раздавленным. Черви выбираются на поверхность и начинают кататься по земле, подставляя шкуру под кислоту. Потом устают и просто валяются.
День Первого Дождя — что-то вроде всеобщего выходного в глубине, когда можно расслабиться и никуда не спешить. Обычно я в такие дни готовил себе побольше вкусняшек и залипал в стену.