— Смотри-ка, повезло ребятам. Если бы вытягивали колоколом, то точно разбудили бы.
Я наблюдал, как глава отряда достал внушительных размеров подковообразный магнит, выкрашенный в красно-синий, после чего принялся водить им над саламандрой. Разумеется, с нулевым результатом.
— Ой, деби-ил… — простонали мы с Четвергом одновременно.
Потому что главарь достал кирку. А счастье было так близко, ну могли же спокойно уйти. Нет, не можем достать, значит надо все сломать и забрать с собой по кускам. Конечно, как же иначе? Мысль, что раз не достается, то значит это вам не по зубам, не приходит в голову никому.
Кирка ударила по хребту саламандры, издав при этом жалобный звон. В следующее мгновение ящерица взмахнула хвостом. Скорее рефлекторно, действуя спросонья, но командиру этого хватило.
Самый сильный спирит отряда влетел в кирпичную стену производственного цеха, а вылетел уже через противоположную, прямо на примыкающую дорогу. Впечатался в баррикаду из машин, оставив в боковине ржавого автобуса солидную вмятину. И больше не шевелился.
А территория кирпички тем временем превратилась в филиал ада в глубине. Ящерица была крайне недовольна тем, что какие-то мясные консервы ее разбудили, ведь она только вчера сожрала запеченного бульдозера, что проходил мимо города, и только-только впала в двухнедельную спячку, чтобы спокойно все переварить.
Бульдозер, это такая жирная махина, чем-то напоминающая бегемота, покрытого толстыми наростами. Бродячая тварь, способная преодолеть любые препятствия в поисках пищи. Очень бронированная и живучая. Обычно его хрен убьешь, но саламандра была очень голодная.
А теперь она сытая, но очень злая, что еще хуже. В первом случае она бы спалила пару-тройку людей покрупнее, да утащила бы к себе. Сейчас же отряд в буквальном смысле слова попал под горячую лапу.
— Да, характер у нее скверный, — прокомментировал я. — Мне кажется, ты был бы идеальным ИИ-компаньоном для нее. Бесил бы ее каждые две минуты, она бы впадала в ярость и жгла все вокруг, а ты бы радовался и бесил бы ее еще сильнее.
— Мы точно говорим обо мне? — уточнил Четверг. — Пока что я больше ощущаю себя в роли саламандры.
— Ути бозецки, какой ранимый ИИ.
Я закинул в рот пару чуть сладковатых помидорок, продолжая внимательно наблюдать за разворачивающимся представлением. В первую очередь запоминал, где кто чего полезного выронит, чтоб потом подобрать.
К телам спускаться нет смысла, туда скоро нагрянут падальщики, а мне не с руки оставлять им свой запах. Тела командира, к слову, уже не было, утащили. А вот на территорию кирпички можно будет и залезть, как только хозяйка остынет. В обоих смыслах слова. То есть где-то через недельку будет безопасно.
Спасать никого не было смысла. Я не герой, сам кручусь как могу. В первые недели в глубине я еще хоть как-то пытался помогать другим, но навыков и знаний самому не хватало. А потом… Не знаю, привык, видимо.
Дважды удалось вмешаться. В первый раз вытащил остатки группы кочевников из лап мутантов. Сам чуть не сдох, но вытащил. Через десять минут после этого их сожрал подземный червь.
Во второй раз я пожалел рабов. Спас их и увел с тропы шипогривов. Трое рабов и пара наемников, все с пятого дистрикта. В итоге провел их безопасным маршрутом из города, а они напоследок ударили мне в спину. Просто ради артефактов.
В общем, эти тоже не выжили. С тех пор я потерял интерес к играм в благородство. Тупая трата времени и сил.
Я не верю в судьбу, фатум и форсайт, во всю вот эту вот предопределенность. Но за время, проведенное здесь, сложилось стойкое ощущение, что спасать никого смысла и нет. Если глубина кого-то пометила, то она так или иначе заберет добычу.
После нападения на Дельта-Четыре мне пришлось нырять без подготовки, чтобы мина потеряла связь с сетью и не сработала. Забросило в этот небольшой, но довольно неплохо сохранившийся городок. Это был не тот город, в котором я был с отрядом Горация, этот гораздо меньше и целиком просматривается с высоты моей позиции.
И нет ощущения, будто по нему в свое время прошлись ковровой бомбардировкой, как с тем местом, где мы были с Фасом. Нет, тут будто бы просто все жители разом встали и ушли. Все пришло в упадок, рассохлось, расклеилось, проржавело, окна потрескались и осыпались, так что с высоты я наблюдал лишь целехонькие скелеты зданий, укутанные в плющ и мох, перевязанные высохшими лианами.
Чаще всего встречались пятиэтажки и одна высотка в центре, с которой я и наблюдал за происходящим. Обострившееся под воздействием эйба зрение позволяло разглядеть очень многое, если погода была хорошей, как сейчас. Вот когда начинался кислотный дождь, тогда лучше вообще не выходить. Правда именно в дождь приходилось выбираться, ведь это самое безопасное время для вылазок.