— Она оставила это на столе, — хмуро ответил Стив, — и ты знаешь, может, она права?
— В том, что ты — одиночка по жизни?
Я засмеялся, не понимая, почему он вообще сохранил этот набросок. Это не похоже на него.
— А, ладно, забудь, — он резко выхватил салфетку у меня из рук и забросил ее в ящик стола, — в выходные отец с матерью ждут тебя в гости. И только попробуй отказаться.
Спустя час я вышел из офиса и направился к машине. Сев за руль, не сразу выехал со стоянки. Я не хотел ехать к себе в номер. Хотел увидеть ЕЕ. Это сильнее меня. Мысли о ней не давали покоя. Я прямо сейчас хотел поговорить с Надеждой, заставить выслушать меня. Открыться перед ней полностью. Это было правильно. Так и должно быть. Те слова, что она мне сказала, предпочел забыть.
Достал мобильник и набрал знакомый номер. Одинокие гудки и никакого ответа. Блять, а чего я ждал? Но упорно продолжал звонить, разрывая трубку. Когда терпение лопнуло, включил зажигание и тронулся со стоянки.
Через полчаса я подъехал к ее дому. Взбежал по ступенькам, даже не вспомнив о лифте. Стал стучать в дверь, но в квартире не раздалось и звука. Казалось, что в ней никого и нет. Но из какого-то чертова упрямства я продолжал стучать и стучать по двери, уже даже не надеясь, что Надежда окажется дома. При мысли о том, где она может быть в данный момент и с кем, кровь вскипела.
В этот момент в квартире залился лаем пес, и я отдернул руку. Но теперь было отчетливо слышно, что к двери кто-то подошел. Через мгновение раздался звук открываемого замка.
Глава 18
НАДЯ
Как только я села напротив доктора Синтии Морган, я почувствовала себя комком нервов. А как только она заговорила, комок внутри ослаб, и во мне все оборвалось.
«Бесплодие 1-ой степени»… «Аномалия женских половых органов»… после этих слов я просто перестала ее слушать. Во мне образовалась дыра размером с Россию. Сейчас еще я пребывала в шоке. Слова и их осознание пока еще не начали меня убивать.
Доктор Морган еще что-то рассказывала, но я грубо перебила ее.
— Я смогу когда-нибудь забеременеть? — мой голос был мертвым и безжизненным.
Женщина сняла очки и глубоко вздохнула. Она смотрела на меня с сочувствием, а мне хотелось одного: кричать.
— Ты молодая и в остальном здоровая. Можно пытаться. В практике были случаи, что с таким диагнозом женщины беременели. Конечно, на это уходят годы, но все возможно. Медицинское чудо никто не отменял. Еще можно пройти курс лечения…
Я встала с кресла и молча покинула кабинет врача. Слышала, как женщина несколько раз окликнула меня, но даже и не подумала остановиться.
На автопилоте доехала до дома. Красавчик уловил мое настроение и всячески пытался мне помочь и утешить. Я крепко обняла своего мужчину за шею и щекой потерлась об его мягкую шерсть.
— Извини малыш, мне нужно побыть одной, — шепнула я ему на ушко и, взяв с собой бутылку вина, вышла на балкон. Благо бутылка была уже начата, и мне не пришлось возиться со штопором. Ее как-то принес Джейсон…
Села прямо на пол и подтянула колени к груди. Я ухмыльнулась и сделала большой глоток бордовой жидкости. Вино оказалось сладким и, что удивительно, градус почти не чувствовался. Я думала, будет хуже, ведь я не пила несколько лет. А сейчас…
Сейчас просто захотелось напиться и забыться. Обо всем и обо всех. Просто притупить все, потому что Бог свидетель, по-другому я не справлюсь. Это слишком. Я сама слышу, как ломаюсь, разламываюсь на части внутри.
Слезы начали катиться по щекам, затуманивая зрение. Дрожащими руками подняла бутылку и сделала еще один глоток.
Сил не было даже на то чтобы сидеть. Боль просто раздирала изнутри, и я легла на пол, свернулась калачиком. Меня разрывало на куски. В груди что-то лопнуло, мне казалось, что я вся должна кровоточить, на мне должны быть раны, из которых кровь хлещет, не останавливаясь, а вместе с ней из меня вытекает и жизнь.
Она столько раз бросала меня на колени, но я всегда поднималась, как бы тяжело ни было. Я — гребаный оптимист. Даже в самое темное время своей жизни я верила в лучшее. Я верила в будущее. А сейчас… я его не вижу и не верю во что-то светлое. Мне кажется, в этот раз я не смогу подняться и двигаться дальше. Удар слишком сильный, слишком оглушительный. Сколько может вынести один человек?
Мне хотелось выть, до хрипоты и разбивать руки в кровь, чтобы хоть как-то притупить эту боль, чем-то заполнить эту дыру внутри.
Прийти в себя после изнасилования было трудно. Не просто трудно, а больно, отвратительно и грязно. Но я смогла это сделать. Потому что верила, что впереди будет нечто хорошее. И это хорошее случилось. Антон…