«Делай! И что там у нас с созданием слепка?»
= 96 %. Подключаю все доступные фоновые слои сознания, кроме фиктивно-внешнего, находящегося под контролем объекта. 97 %… 99 %… Создание слепка завершено. Внедряю объекту плетение проклятия с модулем болевого шока. Плетение активировано. Объект успевает развеять его активную составляющую, но ликвидировать хвост рекурсии, воспроизводящий плетение, не может. Болевой модуль работает штатно. С его воздействием, видимо, связано некоторое снижение работоспособности объекта. Теперь он не может деактивировать даже ту часть плетения, с которой справлялся ранее.
Прошло еще несколько минут моего боевого транса.
= Связь с объектом потеряна. — доложил Симб.
«Что с моим фиктивным слоем сознания? Там еще кто-нибудь копошится?»
= Внешнее воздействие на фиктивно-внешний слой сознания оператора прекращено. Запускаю процедуру переформатирования слоя с последующим подключением его к системе ментальных ресурсов оператора.
Я перевел взгляд на своих друзей. Алиса полулежала в кресле, по-видимому, без сознания. Маргол держал ее за руку. Наконец, я обратил внимание на метрический канал, связывающий мою и его матрицы.
— Ты поддерживаешь меня энергией?
— Это все, что мы могли сделать для тебя. Алиса довела себя до истощения, хотя ее божественный источник считается неисчерпаемым. Убедив меня предварительно в том, что если останусь в сознании именно я, то смогу помочь тебе лучше нее. Поэтому я потерял всего лишь 87 % своего энергетического запаса.
— Кнорр, немедленно лети к спутнику планеты Галанат! — приказал я вслух. В ответ на недоуменный взгляд Маргола пояснил, — Там очень мощный магический источник. Зависнем и будем восстанавливаться.
На этом я отрубился.
У спутника планеты Галанат
Через семнадцать часов мы втроем сидели в кают-компании и поглощали сухпайки из моего бездонного пространственного кармана. Я пытался понять, что происходит с Алисой. С одной стороны, последствия ментального истощения давно ликвидированы. Мы победили, нам ничего не угрожает. С другой стороны, богиня выглядела потерянно и обреченно.
— Что с тобой? — спросил я ее.
— Я нарушила самое страшное табу нашего клана. Помнишь, я рассказывала тебе о том, что предшествовало нашей встрече в мертвом мире?
— Да. На вашу семью напал этот негодяй, темный бог. Ему нужен был тот, кто мог бы активировать один светлый артефакт. Ценой своей жизни твой отец отправил тебя в портальный тоннель, который и вышвырнул тебя в мертвый мир.
— Помимо отца, погиб и мой старший брат. И никто из нас троих не посмел воспользоваться плетением магии порядка.
— И ты этим гордишься?
— Нет, но… Любой, кто нарушает такое табу, должен перестать существовать. Если он доживает до суда Величия Света, то исчезнуть должен весь клан.
— «Светляки» бросили тебя, предали, осудили по смехотворному обвинению. Если бы не Маргол, ты бы сидела сейчас в клетке и кормила энергией своих поработителей. С другой стороны, ты спасла сегодня не только меня, за что, я, понятное дело, тебе благодарен. Ты косвенно помогла и многим тысячам, если не миллионам разумных, которые доверились мне и за которых я несу ответственность. И, понимая все это, ты, тем не менее, собираешься сделать себе харакири?
— А что, есть варианты?
Я раскрыл рот, не понимая, что на это ответить.
— Еще раз повторяю, ты до сих пор чем-то обязана тем, кто предал тебя?
— Ты не понимаешь… Это не вопрос послушания с последующим наказанием за ослушание. Это вопрос внутреннего нравственного императива. Никто не может жить, нарушая табу Света. Никто…
Алиса замолчала, уронив голову и обреченно глядя куда-то в пол.
Я переглянулся с Марголом. Тот, наоборот, задумчиво разглядывал потолок.
— Дим… — наконец, заговорил драгонит. — У тебя ведь тоже есть божественная искра?
— Не знаю. Но некоторые в этом уверены.
— Тогда прими ее в свой клан. Пусть слушается тебя, а не лицемеров из своего Совета.
— Э… — я оторопело уставился на Маргола. — Что это изменит? Ты же слышал. Девушка хочет покончить с собой не из страха внешнего наказания, а в силу каких-то внутренних императивов.
— Это — демагогия и шантаж. Нет у светляков никаких внутренних императивов. Эти так называемые «отцы» вертят ими как хотят.
— А у кого тогда они есть?
— У тебя. И у меня. Но я шел к этому долго и мучительно, фактически в течение всей нашей войны с демиургами. Вошел в нее таким же зомбированным идиотом, как наша Алиса, а вышел, ощущая в себе внутреннюю свободу творить добро или зло. Иначе не попал бы в клетку. Это был мой личный выбор. На тот момент оставшихся повстанцев можно было уничтожить одним последним ударом. Я дал им возможность бежать. Судя по тому, что в известных мне мирах от демиургов не осталось и следа, я поступил правильно.