— Я заговорю зубы пилоту транспортника, и он разместит нас в грузовом отсеке. — предложила Карлова. — отсюда они улетают пустыми.
— Хорошо. Шейслар, сворачивай лагерь.
Через полчаса отряд новоиспеченных наркоторговцев подобрался к импровизированному космодрому, который представлял собой всего лишь прямоугольник с покрытием, напоминавшим земной бетон.
— Кицунэ, смотри какая птичка! — раздался вдруг невдалеке детский девичий голос.
Лиир знаком показал своим спутникам, что следует залечь и затаиться. Сам же накрыл себя плетением скрыта и неслышным скользящим шагом стал подбираться к тому месту, откуда он слышал голос. Через пять минут вернулся к подельникам.
— Девочка — лиирка. Сильный маг. Но не разума. Меня не смогла засечь. С ней — домашний зверек. Он, похоже, мог меня почуять, но, к счастью, на моих глазах убежал в лес в противоположном от нас направлении.
— Судя по логам некоторых дел, которые недавно вела служба безопасности станции, — сообщил хакер. — там орудует группировка, которая готова хорошо платить за рабов-магов. То есть, на их языке, ментальноактивных существ. Конечно, это незаконно и очень опасно, но и премия высока.
— У нас свободна стазис-капсула, — напомнила Карлова.
Плещеев состроил кислую гримасу.
— Товарищи, наша коммерция в Содружестве уже набирает обороты. Не вижу смысла рисковать.
— Сколько можно взять за такую девчонку? — спросила Карлова.
— Она действительно сильный маг? — хакер переадресовал вопросу лииру.
— Очень. Наши нынешние члены совета в ее возрасте заметно уступали ей. Я помню всех, мы вместе учились.
— Тогда за нее можно просить миллион. — сообщил Кузин.
У Карловой загорелись глаза. Да и гримаса Плещеева потеряла свою кислотность.
Через минуту начальник принял решение.
— Витя остается здесь. Ты, Люсенька, заговариваешь девчонку, Шейслар ее фиксирует. Я работаю со стазис-капсулой. Пошли.
Литака, а это была она, беспечно бродила по поляне, выискивая травы для своего нового эликсира, который она училась составлять. Кицунэ отбежала, в охоте на птиц, довольно далеко, но оставалась в зоне мыслесвязи. Лисица регулярно сообщала девочке о приближении людей и других разумных, но Литака не обращала на это внимания. Здесь, у стройплощадки, контролируемой сполотами и человеческой службой безопасности, лесных разбойников можно было не опасаться.
Карлова нарочно наступила на какую-то ветку, чтобы привлечь внимание девочки. Та оглянулась и осмотрела женщину с любопытством, но безо всякого страха.
— Девочка, мы заблудились. — сказала она на языке лииров, который земляне изучили с помощью медкапсулы. — Помоги нам, пожалуйста, выйти к площадке, куда садятся корабли с неба.
Литака неуверенно кивнула.
— Пойдемте, я провожу. А то вы можете ступить в змеиную нору или еще куда-нибудь. — Литака не стала перечислять опасности, которым грозил лес неподготовленным путникам.
На поляну вышел Шейслар. Вот тут девочка уже заметно напряглась, узнав «островного выкидыша». Ей говорили, что представители островных будут иметь такой же доступ к некой таинственной «зоне», что и материковые лииры. И что все это придумал ее хороший знакомый Дим, который уже не раз спасал ее и других лииров от смертельной опасности. Тут на поляне показался еще один человек, и Литака успокоилась.
Карлова, повернувшись к лииру, самым непринужденно-беспечным тоном сообщила ему по-русски:
— Я не смогла установить ментальный контроль над девчонкой. Хватай и держи ее крепко.
Злоумышленники подождали, пока девочка повернется по ходу движения в сторону космодрома. Лиир немедленно, без малейшего шума, сократил с ней дистанцию, завел ее руки за спину, ухватил их правой рукой, а левой зажал ей рот. Плещеев подхватил стазис-капсулу, которая упала рядом с лииром. Тот управлял своей сумкой ментально. Девочка начала мычать зажатым ртом и брыкаться. Плещеев развернул и активировал капсулу. В этот момент по плечам лиира потекла кровь. Шейслар истошно заорал. Плещеев бросил капсулу и выхватил пистолет. Замер, не понимая, куда стрелять. Лиир тем временем перестал орать и осел на траву. Девочка высвободилась из его объятия и воскликнула на языке лииров:
— Спасибо, дорогая Кицунэ, ты очень вовремя!
Плещеев навел пистолет на девочку, не видя иных противников. Тут же его запястье пронзила невыносимая боль, которая заставила его выронить пистолет и заорать. Одновременно бывший генерал почувствовал, как из него потоком, несравнимо более мощным, чем ток крови, вытекает сама жизнь, все его существо. Заваливаясь на траву, Герман Иванович успел подумать: