Пока я рассеянно разглядывал овраг с братской могилой, за моей спиной материализовался Анчар. Жалобно поскуливая, передал мне аурные следы всех, кого успел отследить. Обычные земляне. Магический потенциал, близкий к нулю, никакого нейрооборудования.
Теперь посмотрим, что увидит экстрасенс.
Наконец, мой сканер уловил ауры подъезжающих к леску Макеева и еще двух мужчин. Я тут же составил задание для Анчара: искать, в пределах его чувствительности, всех, кто по своей ауре похож на Сазонова или Макеева. Предварительно убедившись, что внешний фиктивный слой сознания, выстроенный Муркой, не вводит Анчара в заблуждение. После этого пес, лизнув меня в нос, скрылся в прыжке.
Еще через полчаса я встречал гостей у дыры в рабице.
— Добрый день еще раз, Дмитрий Борисович. Позвольте представить вам Владимира Николаевича Сазонова, нашего консультанта. О вас я ему уже рассказал.
Мы сухо поздоровались. Я указал на тропку, уходившую в лесок, и пошел впереди. Сержант-водитель остался в машине.
«Почему вы так долго добирались до объекта?» — на ходу спросил я Макеева по нейросети. — «Какие-то проблемы?»
«Да. Как всегда, неожиданные, но я мог это предвидеть. Помните, в каком недоумении вы пребывали, не найдя ментальных следов Елены Александровны там, где ожидали их встретить?»
«А! У вас тоже изменилась аура после установки нейросети! И Сазонов на это среагировал?»
«Вы совершенно правы, мой друг. Он не подпустил меня и близко к дверям своего кабинета, вышел только после того, как подоспела вызванная им охрана. К этому времени я успел продумать версию о тлетворном воздействии негодяйки Карловой. Как только я намекнул на то, что она охмурила меня своим чародейством, Владимир Николаевич тут же успокоился и больше уже не возражал против поездки в „Поляну“».
Я видел, что Сазонов и на меня смотрит, как черт на святую воду. Или наоборот. В общем, настороженно, хотя и с большой долей растерянности. Но это и хорошо. Значит, таких, как я, он до сих пор не встречал.
Наконец, мы вышли к оврагу с братской могилой. К этому времени я ввел полковника в курс дела, передал пакеты с информацией, которую Кира выжала из архивных папок. Поэтому он один и вел разговор с Сазоновым.
— Владимир Николаевич. Мы подозреваем, что здесь, в овраге, захоронены бывшие сотрудники Института аналитических систем. Вы можете реконструировать их последний день жизни по этим фотографиям?
Макеев достал айпад и начал с фото майора Валерии Котовой. Сазонов сосредоточился, прикрыл глаза, поводил рукой над айпадом.
— Нет, товарищ полковник, по электронному изображению мне редко удается что-то увидеть.
Я тут же сделал вид, что полез в свою безразмерный рюкзак, переживший все мои путешествия с момента переноса портальным кубом, и достал оригинал ее фото из спасенного мной досье. Сазонов снова прикрыл глаза и практически сразу же начал говорить:
— Валерия Котова. Куратор гражданских специалистов института. Последний ее подопечный — Степан Живучий. Погибла полтора года назад, ее тело действительно находится здесь.
Я тут же достал фото юного математика с недетским жестким взглядом из-под сбившейся на лоб копны волос соломенного цвета.
— Степан Живучий! — немедленно отреагировал Сазонов. — работал в институте в течение двух лет. В день кончины своего куратора сумел выжить. Проследовал через всю Россию в Сибирь. Я вижу, в каких городах и поселках он останавливался, но не знаю их названий.
— Томск? Деревня Белка? — спросил я.
Сазонов вздрогнул, пристально посмотрел мне в глаза и медленно произнес:
— Да. Именно они. Но как…
Я пожал плечами. Рассказывать правду я не хотел и не мог. А правда заключалась в том, что я к этому времени уже успел скопировать метрические, точнее, ментоинформационные матрицы, которыми оперировал Сазонов в процессе «считывания» данных с фотографий. И сам повторил все манипуляции с ними. В отличие от Сазонова, у меня в голове находился еще и навигатор, который немедленно указывал на карте все выявляемые населенные пункты.