— Как долго будет работать сценарий лечения?
— Еще около получаса.
— Хорошо.
Я повернулся к своему псу.
— Анчар, почему Макеев знает о тебе и обо мне? Онг и Лена встречались с ним при тебе?
Пес передал мне цепочку образов, из которых выстроилась связная история того, что происходило вокруг Макеева и его квартиры в течение последних двух дней.
Москва, два дня назад
В квартире Павла Егоровича Макеев раздался звонок. Хозяин квартиры замер на месте и осторожно приблизился к дверному глазку. Молодой человек, в штатском. Макеев аккуратно отступил обратно в коридор, оттуда на кухню, и прикрыл дверь. Достал телефон и набрал номер.
— Геннадий Семенович, тут ко мне посетитель. Зеленые глаза, шатен, рост метр восемьдесят. Серый костюм, красный галстук.
— Все в порядке, Павел Егорович. Это наш сотрудник, капитан Андреев. Валерий Павлович. Пожалуйста, уделите ему несколько минут.
Макеев вернулся к входной двери и открыл ее.
— Павел Егорович? Я — от…
— Да, мне уже сообщили. Проходите, товарищ капитан.
Через минуту оба сидели за кухонным столом.
— У меня к вам два вопроса, Павел Егорович. Первый, вы действительно не помните, кто убил охранника и выманил вас из квартиры?
— Нет. Последнее, что я помню, это как я открываю дверь, чтобы впустить охранника. Следующее — я стою на тротуаре, ко мне бежит его напарник. Все, что произошло между этими двумя событиями, полностью вычеркнуто из моей памяти.
— Хорошо, спасибо. Второй вопрос. Расскажите нам все, что касается вашего общения с полковником Стерпеховым и ее дочерью. Во всех деталях.
— С полковником я общался только по телефону. Его дочь навестила меня лично. Я заверил ее, что не имею отношения к аресту ее отца. Это все.
— Павел Егорович, — лицо капитана выражало мучительную умственную деятельность, — Это очень важно. Постарайтесь вспомнить, не заметили ли вы чего-нибудь странного, связанного с лейтенантом Стерпеховой? Что-нибудь, что не укладывалось в привычные рамки?
— Я не заметил, как она подошла. Сумела обвести вокруг пальца полковника разведки. Это все. Больше ничего не могу сказать. Что именно вас интересует?
— Здесь вопросы задаю я! Э, извините, товарищ полковник… — Капитан изо всех сил старался следовать данной ему инструкции, но чувствовал, что все больше выходит из себя. В розыскную группу, погибшей при взрыве подмосковной дачи генерала Плещеева, входил его родной брат Сергей. Капитан понимал, что Стерпеховы непричастны к диверсии напрямую, но косвенную вину за случившееся возлагал на них. «Недостаточно активное сотрудничество со следствием». А теперь еще этот пенсионер, возомнивший о себе неизвестно что. В то время, как надо всего лишь четко и ясно отвечать на поставленные вопросы. Переведя дух, Андреев продолжил:
— Скажу одно. Лейтенант Стерпехова представляет особую опасность. Нам необходимо знать все о ее нынешнем местоположении и… вы же слышали о ее необычных боевых навыках. Нас интересуют любые сведения о том, как и где, и что именно она успела проявить. Что важно, а что нет, решаем мы. Как кадровый разведчик, товарищ полковник, вы должны и сами понимать…
— К сожалению, я не был свидетелем ее боевых операций. Не лучше ли расспросить ее сослуживцев?
— Их показания записаны. Нас интересуют ваши…
— Показания? Это допрос?
Капитан, в силу характера и воспитания, признавал только один способ ведения допроса — сапогом по морде. Хотя и понимал, что дальнейшее продвижение по службе требует более вдумчивого обращения с подозреваемыми. Поэтому, а также ввиду данных инструкций, попытался снова «включить логику»:
— Павел Егорович, мы все вас уважаем, но… извольте и вы нас… в общем, ситуация настолько чрезвычайна, что… если вы откажетесь от сотрудничества, то…
— Товарищ капитан, если бы вы потрудились изъясняться более связно, это очень бы поспособствовало взаимному уважению.
— Вы забываетесь, товарищ полковник в отставке! У меня особые полномочия! Вплоть до… — капитан Андреев, потеряв всякое терпение, вскочил со стула и надвинулся на сидящего пенсионера.
Договорить он не успел. Нечто невидимое ударило его в грудь и повалило на пол. Капитан на автомате попытался блокировать удар и нанести ответный в район головы. На рефлексах он опознал нападение служебной собаки и удар своей ладони направлял туда, где должно было находиться ее горло. Но оба его движения, блокирующее и ударное, встретили пустоту. А через долю секунды он ощутил, как чьи-то зубы, тоже, по ощущению, собачьи, впились ему последовательно в оба запястья и в горло. Но неглубоко. Как если бы пес только обозначил свою атаку и немедленно отступил.