– Ну что тут делать? – взглянул Хейграст на Саша. – Как им объяснить, что благодарности нам не нужно?
– Мы должны отблагодарить хотя бы его, – показал на Саша воин. – Шаи всегда отдают долги.
– Хорошо, – неожиданно сказал Саш. – Я знаю, как нас можно отблагодарить. Только отойдем в сторону.
Воин последовал за ним, выслушал слова Саша, просиял и что-то крикнул остальным. Шаи поднялись, чинно поклонились, взяли под узду подаренных лошадей и пошли на восток. Маленький шаи, которого посадили в седло, махал рукою, оборачиваясь, пока высокая трава не скрыла воинов.
– Как ты их сумел спровадить? – удивился Хейграст. – Что ты им пообещал?
– Ничего, – улыбнулся Саш. – Я дал им возможность сделать доброе дело. Неужели тебя не прельщает нечаянная радость?
– Прельщает, – буркнул Хейграст. – Но она никогда не приходит. Вместо радости опять боль, – он кивнул в сторону полосы леса. – В одном дне пути. И где-то там рядом с врагом Леганд. Надо спешить. Едим и выходим. Линга! Растолкай священника!
– И вовсе необязательно, – скинул с головы одеяло Ангес. – Я уже и по запаху чувствую, что скоро завтрак. И это меня очень радует.
– Почему они не поехали верхом? – удивленно спросил Дан у Лукуса.
– Воин шаи не может взять в руки чужое оружие, сесть на чужую лошадь, съесть чужую пищу, – объяснил Лукус. – Этих лошадок ждет долгий и утомительный обряд очищения. По представлениям лесного народа зло не пристает только к детям. Тепло привечаемые путники и друзья могут не догадываться, что после прощания с ними добросердечные хозяева начинают долгий обряд очищения жилища, постелей, посуды. Что делать. Шаи чтят традиции. И, несмотря на то, что от мяса не отказываются, их обряды и обычаи строже и сложней, чем у белу.
– Заал был не таким, – покачал головой Хейграст. – Он с уважением относился к любым верованиям, но не следовал обрядам слепо.
– Ничто не остается неизменным, – заметил Лукус. – Тот, кто не может измениться – умирает. Когда я скрывался от погони в Мраморных Горах, мне приходилось есть летучих мышей и насекомых. Я мог бы следовать своим традициям, и тогда бы сейчас с вами шел кто-то другой.
– Я чувствую, что лес на горизонте осквернен, – Саш поднял голову от чашки с бульоном, оглядел спутников. – И все-таки. Хейграст, Лукус, Дан, Тиир, Линга, Ангес! Как бы не было иногда гадко, всякий раз, когда мы встречаем таких элбанов, как Негос, Свагор, Швар, Агнран, Тремба, Визрул, как эти шаи, дышать становится легче.
– Да, – кивнул, поднимаясь Хейграст. – И именно поэтому мы куда-то все еще идем, и во что-то верим.
– Эй, белу! – раздался возмущенный крик Ангеса. – Так это был не мясной бульон? Как ты сумел меня обмануть? Эл не простит тебе!
Отряд вошел в лес возле огромного эрна, расщепленного до половины молнией.
– Старое дерево, склонившееся перед огнем Эла, – назвала его Линга и спросила, обернувшись к Хейграсту. – Три дороги ведут к Мерсилванду. Первая вдоль русла Силаулиса, там много деревень шаи, и тропа неприметная, но это лишняя дюжина ли. Еще одна дорога – заброшенный тракт, заросший горным кустарником. Вдоль волчьих холмов к Урд-Ану. И здесь лишняя дюжина ли. Это оттуда, – девушка подняла руку и встряхнула клыками арха. – Есть и прямая дорога. Шаи поддерживали ее в порядке. На ней две деревни шаи, в которых, скорее всего, сейчас никого уже нет. Она идет к Мерсилванду по прямой, но если враг остается в этих лесах, именно там он и будет.
– Но и Леганд, если он уже миновал Мерсилванд, пойдет этой дорогой, – задумался Хейграст. – Идем коротким путем. Нам есть, на кого надеяться. С нами Саш, да и пес чутьем не обделен. Сделаем так. Обойдемся без дозора. Впереди поедете втроем. Ты – Линга, Саш, и Дан с Аенором. Мы будем держаться за вами. Лукус, я, Ангес, Тиир. Между нами не более дюжины шагов. В случае опасности замирайте. И тихо! Все понятно?
– Да, – тронул лошадь Саш.
– Дан, – позвал Хейграст мальчишку. – Не забывай, парень, если мы ведем в Мерсилванд Саша, это не значит, что остальные имеют право глупо и безрассудно погибнуть в дороге. Понятно?
– Понятно, – кивнул Дан.
– Ну, и действуй, чтобы я видел твою понятливость, – улыбнулся Хейграст и добавил вслед. – И давай, учись договариваться с собачкой. А то мне иногда кажется, что Аенор пристал к тебе, потому что надеется сам тобой покомандовать. Вперед.
Друзья прошли по кромке лесной чащи около шести ли. Дюжину раз узкие тропы выскальзывали из леса, но Линга продолжала вести отряд к востоку. Наконец девушка остановила Эсона возле куста можжевельника, осмотрелась и направила коня по узкому прогалу в кустарнике, усыпанном блестящими черными ягодами.
– Винные ягоды, – предупредил Лукус. – Смотрите за лошадьми, чтобы ни одна не ухватила ни ветви. А то кому-то придется идти пешком.
– Линга, – догнал девушку Хейграст, когда высоченные деревья закрыли своими кронами небо, а тропинка потерялась среди опавшей хвои и прелых листьев. – Что-то это не похоже на центральный тракт. Мы не заблудились?
Девушка остановила коня, внимательно посмотрела в глаза Хейграсту, затем гордо улыбнулась:
– Ты не сможешь обидеть меня, нари. Отец часто проверял меня. Он завязывал мне глаза, два дня вез через лес, петлял, затем предлагал вывести нас. Я ни разу не заблудилась. Но это было в незнакомом лесу. Здесь я бывала не раз. Мы идем вдоль тракта. Он по правую руку от нас в полуварме шагов. Идти по тракту опасно. Саш сказал, что оттуда пахнет смертью. Там может быть враг.
– Смертью? Что это значит?
– Не преувеличивай мои возможности, Линга, – вмешался Саш. – Я чувствую следы зла, которые давят на меня с той стороны. Но запах смерти – ощущения пса. Он чувствует смерть. И ему это не нравится.
– Опасность?
– Нет, только запах смерти, который дурманит голову, – объяснил Саш. – Но я не смогу предупредить об опасности. Зло забивает все ощущения. Единственное, на что надеюсь, не пропущу живое существо.
– Мы выходим на тракт, – скомандовал Хейграст и, ударив Саша по плечу, объяснил. – Пойми, если Леганд пойдет по тракту, мы можем с ним разминуться. Это Леганд. Если он не захочет, чтобы его заметили, мы его не заметим. Иначе, как, ты думаешь, он путешествовал в Аддрадд?