Приведя в порядок все, что следует, церковник попрятал самые важные документы – не слишком далеко, так, чтобы нашли, ведь должна же быть и у простых работяг их нелегкого общего дела какая-то радость. Потом он сделал ряд распоряжений по поводу своего имущества: кое-что ему еще пригодиться, особенно некоторые артефакты, и нужно сделать так, чтобы их можно было забрать хоть через год, хоть через десять лет, хоть через сто. Закончив и с этим, церковник отправился прогуляться. Любимым местом его прогулок было кладбище с очаровательной маленькой часовней, при которой служил старый священник. На прогулку с собой церковник прихватил увесистый кошель. Он уже давно обдумывал отличную шутку.
Стояла теплая, сухая осень. Светило солнце; его лучи, утратившие летнюю силу, были нежными и ласковыми. Тысячами крошечных зеркал отражали их желтые листья деревьев. Красная листва полыхала, словно пламя, а бурая темнела, словно подсохшая глинистая пашня. Церковник вошел в ворота кладбища. Оно было тихим и благостным, каким только может быть кладбище в солнечный осенний денек. Каменные ангелы склоняли головы над печальными урнами, в листве кустарников копошились и цвенькали крошечные птички. Воздух был свеж и прозрачен, а лазурь чистого неба была такой светлой, такой ясной, что хотелось верить в Бога вне зависимости от того, есть он или нет. Лучшего дня просто нельзя было представить.
Прогулявшись по кладбищу, церковник направился к часовне. Священник, увидев его, поприветствовал, а когда узнал, засуетился, забеспокоился. Церковнику стоило немало трудов убедить старика, что никто не собирается проверять его скорбное хозяйство. Более того: он принес с собой большой вклад на починку протекающей крыши и обновление интерьера. Старик получил в руки увесистый кошель – хватило ровно на две ладони – и принялся благодарить покровителя. Порывался целовать руки. Но церковник не дал – не терпел унижения даже там, где оно было частью этикета. Потом он разговорился со стариком о Боге, о жизни, о смерти, и душа его преисполнилась миром и покоем. Отличное состояние – как раз то, что нужно.
- Святой отец, не отпустите ли вы мне грехи? – попросил он в конце беседы. Старик сначала воспротивился – статус не позволял ему такого. Но, увидев в этой просьбе истинно христианское смирение, с радостью исполнил ее. К тому же, ну какие грехи могли быть у такого святого человека?..
А церковник улыбался, представляя себе, как исповедуется этому милому старику, рассказывает ему о колдовстве, бесчинстве и безбожии, коему предавался много лет осознанно и регулярно, о стяжательстве и властолюбии, которым он был отнюдь не чужд, а, главное, о непомерной гордыне, не оставлявшей его в течение всей жизни ни на минуту. Конечно, он не станет говорить об этом бедному старику. Узнав, какие грехи он отпустил, он чего доброго сойдет с ума или превратиться в местного святого, а может и то, и другое.
Распрощавшись со священником, церковник двинулся к выходу из церкви – туда, в эту ясную, светлую осень, стоявшую в арке входа, – и вдруг почувствовал, что вот он, тот самый волшебный миг, когда земля вдруг перестает держать и ты падаешь, но тебе кажется, что ты взлетаешь.
Когда церковник рухнул на пол, старик-священник не понял, что произошло. Потом подошел, склонился над бездыханным телом… и зарыдал. Воистину, о такой жизни и о такой смерти он мог только мечтать.
Глава 26. Пропущенная глава
Лола сидела на стуле с ярко-синей обивкой, одном из трех, что стояли вдоль стены. Стена была серая, ковер на полу – серо-голубой. Горели лампы дневного света, их свет был белый, но казался серовато-голубым из-за цвета интерьера. Справа от Лолы стоял большой офисный стол, за ним кликала мышкой перед монитором компьютера девушка-секретарь. Дверь слева, через которую Лола вошла в приемную, была закрыта, и та, что сейчас была прямо перед ней, - тоже.
Лола скучала. Одной рукой она прижимала к боку форменную сумку – синюю с белым стилизованным крылышком. Форменная куртка той же расцветки Лоле была велика, но это не имело значения. Важно, чтобы все видели, что она курьер.
Вообще-то, Лола, хоть и подрабатывала в службе доставки «Крылья ветра», курьером не являлась. Она была диспетчером. Но так случилось, что один из курьеров застрял в пробке, у второго сломалась машина, третий накануне попросил еще пару дней к больничному, а тут позвонил постоянный клиент со срочным заказом… Лола связалась с менеджером, получила указания, надела форменную куртку и отправилась по адресу. Идти было – в соседнее здание. Теперь она сидела в офисе другой компании и терпеливо дожидалась генерального директора, потому что документы нужно было передать лично в руки. Наконец дверь напротив отворилась, и в коридор вышли трое: двое взрослых мужчин и один моложе. Они продолжали начатый еще в кабинете разговор, обменивались благожелательными фразами, улыбались. Лола безотчетно наблюдала за ними. Когда с церемониями было покончено и один из мужчин ушел, девушка-секретарь сказала: