К счастью, обычно Титаник вел себя мирно, как ни в чем не бывало. Но так было до последнего времени. Совсем недавно Сенсей проснулся ночью от страшного грохота – словно в обернутую войлоком трубу сыпанули гравий. К этому звуку примешался и простой, строительный грохот, а также звон разбивающихся стекол и взвывшие автомобильные сигнализации. Вскочив с постели, Сенсей не сразу понял, что случилось, а когда понял, доковылял окна и долю секунды, пока не осела пыль, в зыбком сером свете видел колеблющийся непропорционально длинный силуэт – словно что-то, подсвеченное сзади, отбрасывало на пыль и дым свою тень. А потом вспыхнуло пламя, заголосили люди, приехал пожарный расчет и бригады скорой помощи… В Титанике произошел взрыв бытового газа. Стены и перекрытия одного подъезда сложились, как детали конструктора. Как потом выяснилось, при взрыве – чудо! – погиб всего один человек. Несовершеннолетний мальчик. Остальных либо не было дома, либо они каким-то образом сумели уцелеть. Узнав об этом, Сенсей почти не удивился, ведь и одной жертвы было вполне достаточно, чтобы проложить тому, иносущему, путь.
Все в округе думали, что после этого инцидента Титаник расселят и снесут или, по крайней мере, существенно перестроят. Но вместо этого дом решили просто разделить надвое: причудливый проект это вполне допускал. К работам приступили немедленно, и к тому времени, как к Сенсею в гости наведались его старинные друзья, весь строительный мусор уже убрали. А через пару недель восстановили даже стены, и если бы Лола, направлявшаяся к Сенсею (на этот раз в одиночку), не знала, что Титаник был единым зданием, она не заподозрила бы в нем ничего необычного.
Подмерзшая земля двора была припорошена крупной сухой снежной крошкой, приятно поскрипывающей под ногами. Лола пересекла двор, обогнув большую огороженную площадку, на которой велись коммунально-восстановительные работы, и направилась к среднему подъезду пятиэтажки. Ни кодового замка, ни домофона на двери не было. Лола вошла, поднялась на четвертый этаж и позвонила в квартиру, располагавшуюся справа от лестницы. Дверь квартиры была обита коричневым дерматином с маленькими блестящими гвоздиками. Лола принялась ждать. Вскоре дверь открылась, на пороге появился хозяин квартиры. На этот раз на нем была футболка с большим белым крестом, а длинные светлые волосы зыбко рассыпались по плечам.
- Здравствуй, Сенсей, - сказала Лола. – Я пришла извиниться. Можно войти?
- Здравствуй, Лола! - Он отступил от двери, впуская гостью. - Конечно, проходи.
Лола вошла, сняла куртку. Обувь снимать не стала: сам Сенсей ходил по дому в старых «казаках», а тапочек у него сроду не водилось. Лола для приличия подольше повытирала подошвы ботинок о коврик.
- Привет, Сэм, - потрепала она по холке кота, который вышел на шум полюбопытствовать, кто пришел в гости. Большой черный кот по прозвищу Самаэль, помесь бенгальца с кем-то неизвестным, понюхал руку гостьи и одобрительно потерся об нее. Потом сунул нос в пакет, который Лола принесла с собой.
- Это вообще-то не тебе, - Лола выпрямилась. - Но тебе тоже достанется, если захочешь.
- Мне ставить чайник? – спросил Сенсей.
- Хоть чайник, хоть кофейник, - Лола протянула ему пакет. Там были пирожные. – Хоть открывай винные погреба. Сильно сердишься на меня за ту выходку?
- Нисколько не сержусь! Иди в комнату, я сейчас все принесу.
Лола послушно прошла в единственную комнату, служившую и гостиной, и кабинетом, и спальней. Помощь предложить постеснялась – с другой стороны, если бы Сенсею была нужна помощь, он попросил бы о ней сам. Он был не из стеснительных.
- Как дела у Кристины? – спросил Сенсей, когда накрыл на стол – точнее, на краешек страшно захламленного стола – и уселся напротив Лолы с кружкой кофе. Сэм тут же запрыгнул ему на колени, сунул морду в кружку, сунул морду в тарелку с пирожными, не заинтересовался и улегся рядом с хозяином.
- Как всегда, лучше всех. Ты же ее знаешь.
- А у Бренди?
- И у него не хуже.