Сенсей тихо рассмеялся.
- Все ты понимаешь, Лола. Может быть, даже больше, чем надо. А я все думал, когда ж перестанешь существовать в тени Кристины? Но ваши отношения – не мое дело. Я просто прошу тебя об услуге. Если откажешь, я не буду в обиде. Право твое.
Лола задумалась. Сенсею она доверяла – как прежде, так и сейчас. Но если она ввяжется в его дело, скрыть это не удастся.
- Ладно, Сенсей, - сказала наконец она. – Давай попробуем. Только расскажи мне в подробностях, что и как будет происходить.
- О, я расскажу! – оживился Сенсей. – Я тебе сейчас все расскажу!
И он принялся рассказывать. Говорил он долго и с воодушевлением. Примерно на середине речи Лола прервала его.
- Нет! Нет, Сенсей! На это я не подписывалась!
- Не переживай! – отмахнулся Сенсей. – Я уже так делал, ты, в принципе, тоже, все будет в порядке…
- Но не к живому же человеку!
- Но и не в труп. Не волнуйся, тебе говорят…
И он, не обращая внимания на возмущенные протесты Лолы, продолжил рассказывать, и та, наконец, замолчала и снова стала слушать. На этот раз Сенсей дошел до конца.
- Ну, что думаешь? – спросил он.
Лола, не зная, обижаться ей, сердиться или смеяться, махнула рукой.
- Давай попробуем. Будь что будет. В крайнем случае, в следующий раз вместо нас двоих на свет появится один забавный шизофреник.
- Спасибо, что согласилась, Лола, - ответил Сенсей. В голосе его звучала неподдельная благодарность.
Они занялись приготовлениями. Около полуночи Лола вышла из дома Сенсея. Чтобы не замерзнуть, под куртку она надела его свитер, а еще Сенсей сам надел ей на левое запястье два своих напульсника – не ради тепла, разумеется. В остальном Лола была готова.
На улице шел снег. Не мелкое крошево, как прошлой ночью, а крупные медленные хлопья – они долго красиво парили, прежде чем опуститься на землю. Холодно совсем не было. Лола пересекла двор, в третий раз за этот день обошла огороженную площадку и ступила в проем между двух частей Титаника. Оглянулась по сторонам – никого не было. Достав из кармана телефон, Лола позвонила Сенсею. Тот взял трубку сразу.
- Я готова, - сказала она и оглянулась.
- Тогда начинаем, - ответил Сенсей и махнул ей рукой в окно.
Лола повесила трубку и, на секунду задумавшись, выключила телефон совсем – звонили ей редко, по ночам никогда, но сегодня ведь как на зло позвонят же… Убрав телефон, она расставила ноги пошире для устойчивости, перевела дыхание и стала ждать, считая про себя.
Раз, два… Вдох… Три, четыре, пять… Выдох… Странное ощущение в левой лодыжке – словно онемела, а теперь кровообращение восстанавливается. Шесть, семь… Вдох… Легкое покалывание ползет выше, забирается в плечо, выстреливает в пальцы. Восемь, девять, десять… Выдох…. Не больно, но неприятно – хочется пошевелить рукой, но двигаться нельзя, иначе у Сенсея ничего не получится… Одиннадцать, двенадцать… Вдох… Шею на мгновение свело судорогой, дыхание перехватило – и в этот же момент Лола словно ослепла на один глаз… Тринадцать… Ослепла – и тут же прозрела, только при этом стало казаться, что смотрит она через стекло не подходящих ей очков.
« - Все в порядке?»
« - Ты издеваешься?!.»
« - Извини. Все, начинаем».
Залетая между стен, ветер ломался, и снег здесь шел как попало: и сверху вниз, и, взметаемый от земли, снизу вверх, и слева направо, и наоборот. Фонарь и дерево, размытые снегом, смешались, стерлись. Сенсей принялся читать заклинание, и Лола слово в слова повторяла за ним вслух.
Ветер сделался сильнее, началась метель – то только здесь, между двух стен. Лолу хлестнуло им – раз, два – но не сбило с ног. Свет фонаря поблек, из голубоватого превратился в сиреневый и как-то опал, размылся, словно теперь источников его стало больше. Стены стали как будто бы вытягиваться в коридор, и, кажется, невообразимо далеко отодвинулся и пустырь, и заборы. Дерево тоже исчезло, осталась только его длинная дрожащая тень, словно что-то низко позади подсвечивало его. Лола едва успела задуматься о том, что это могло бы быть – может, кто-то поставил машину на пустыре и это свет фар? – как вдруг поняла, что это вовсе не тень дерева. Силуэт там, в глубине заполоненного снегом коридора, подрагивал, разрастался, приближался.