Как, как она раньше до этого не додумалась? Что-то случилось с Лолой. Или нет, еще не случилось, но случится, должно случиться – что-то страшное и непоправимое – а Настя предчувствует это, потому что они связаны. И она должна сделать все, чтобы спасти подругу.
Выскочив на крыльцо школы, Настя растерялась. Безусловно, ее посетила отличная мысль. Вот только где Лолу искать? Ехать к ней в колледж? А если она не там? Не в колледж – тогда куда? На работу? Да кто ж знает, где она работает… Тогда – домой? Да, можно начать с ее дома. Начать поиски с…
И тут Настя поймала себя кое на чем очень странном. Во-первых, она обрела твердую уверенность в том, что найдет Лолу и спасет ее. Во-вторых, она поняла, что знает, как найти подругу. Все ее тревоги, тянущую за душу тоску и сонливость как рукой сняло. Нужно было действовать.
Настя решила начать с дома Лолы. Она знала, куда нужно ехать – не раз бывала в гостях у бабушки, но никогда не думала, что поедет туда при таких обстоятельствах. Но это был самый верный вариант: куда бы Лола ни пошла, она сначала вышла из дома. Ехать было далековато, но в этот час улицы были пусты, так что автобус ехал быстро. Он ехал быстро – но Настя все равно мысленно подгоняла его. Она волновалась, ее немного лихорадило, но уже не от предполагаемой температуры, а от возбуждения.
Выйдя на нужной остановке, Настя быстрым шагом, едва ли не бегом направилась знакомой дорогой к дому Лолы. Но даже не подойдя к нему близко, она поняла, что Лолы дома нет. Она ушла отсюда, причем, кажется, не утром, а довольно давно – вчера вечером или даже днем. Настя досадливо покрутилась на месте, снова позвонила Лоле, снова услышала: «В настоящий момент…» – и, не дослушав, повесила трубку. Аккуратно прислушавшись к своим ощущениям, она направилась обратно к остановке. Она найдет Лолу. И спасет ее, во что бы то ни стало.
Вернувшись на остановку, Настя села на другой автобус. На этот раз она не знала точно, куда едет, но, прислушиваясь к своей интуиции, чувствовала, что движется в верном направлении. Ощущение то притуплялось, то обострялось, словно Настя видела Лолу на воображаемом радаре внутри своей головы. В какой-то момент это ощущение пропало, и Настя поспешно вышла из автобуса и вернулась на остановку назад. С остановки нужно было идти куда-то в дома…
Она сделала несколько кругов по району, прежде чем нашла эту серую пятиэтажку. Лола была здесь, точно была, и это делало Настю счастливой: след был совсем свежим. Но ключевым в этой фразе являлось слово «была» – к кому бы она ни приходила, какие бы цели ни преследовала, Лолы здесь уже не было. Настя покрутилась возле дома, вошла в один из подъездов и даже, дурея от собственной наглости, смелости и осознания тщетности своих действий, позвонила в одну из квартир. Дверь никто не открыл. Настя подождала, но второй раз звонить не стала. Вместо этого она спустилась по лестнице и вышла из подъезда. След Лолы был таким явственным, что, казалось, можно было потрогать его ладонью и ощутить его тепло. Вот только сразу за площадкой перед домом он терялся. Исчезал. Словно Лола знала, что кто-то может захотеть последовать за ней, и замела следы. Впрочем, тоненькая ниточка, доступная, возможно, только Насте все еще вела к Лоле – тянулась следом за ней прочь, прочь отсюда – вот только потянуть за нее у Насти не было ни сил… ни времени.
Она чувствовала, что опаздывает. Нет, уже опоздала: с Лолой случится то самое, то неотвратимо-страшное, что ей так отчетливо мерещится, и она, Настя, не сможет ничего сделать. Даже если она сейчас соберется с остатками сил и побежит, полетит следом за подругой, она не успеет. Та уже слишком далеко… Слишком… далеко… И это она, Настя, виновата во всем. Не надо было просить Лолу выполнить то, что не возможно в принципе, – откуда-то Настя знала, что именно в этом дело. Знала – и не могла, не могла, уже не могла себе простить… Хотя ничего еще, собственно, не случилось, Настя села на скамейку перед подъездом и бурно расплакалась. Жалко было Лолу. Но жало было и себя.
Настя плакала долго, самозабвенно, так что не сразу заметила, как из подъезда вышел человек. Опираясь на черную трость, он подошел к ней.
- Ты чего плачешь? – спросил он.
Настя подняла голову. Силуэт человека подрагивал и расплывался, словно был голограммой, а проектор реальности барахлил.
- Ничего. Вам-то какое дело? – сердито ответила Настя. Она раскрыла сумку и принялась копаться в ней, ища упаковку бумажных носовых платочков.