Домой Настя ехала на автобусе. Небо из серого стало лиловым, а затем, когда Настя уже сидела дома и ужинала, приобрело тот странный нежный палевый оттенок, который бывает у неба только зимой и только в городе, причем не в центре, а над районами, в которых немного ярко горящих уличных фонарей.
Кстати, тот фонарь, что обычно заглядывал в комнату Насти, уже должен был бы зажечься. Но вот уже несколько дней он не горел.
Устроившись за письменным столом, Настя первым делом вытащила тетрадь, посвященную Лоле, и спрятала в специальный конверт ярлычок от чайного пакетика. В конверте накопилось много подобного, можно было красиво оформить очередной разворот, так что Настя не стала убирать тетрадь. Жалко было только, что не было новых фотографий: Лола не любила фотографироваться… Вот, кстати, кое-что еще, что не нравилось Лоле. Большую часть фотографий Настя делала тайком. Она внимательно следила за внешностью Лолы, ревниво отмечая, что она похудела и как будто бы стала выше ростом, проявились мышцы, четче обрисовался силуэт. Настя не знала, удалось бы ей изменить свое тело настолько, но что-то ей подсказывало, что нет. В то же время Лола утратила обаяние, которое, как думала Настя, когда-то было у нее самой. Рассматривая свои старые фотографии, Настя приходила к выводу, что все-таки была по-своему миленькой. Лола миленькой не была вовсе. Она не была даже красивой – скорее харизматичной.
Настя сделала домашнее задание, неохотно, быстро и небрежно – лишь бы поскорее покончить с этой скукой – и уже хотела заняться чем-нибудь поинтереснее, как вдруг обнаружила, что настроение испортилось. Настя чувствовала себя усталой, ей не хотелось ничего, даже сидеть в интернете. Единственное, что она была способна сейчас делать, это, пожалуй, грустить. Настя взяла телефон, наушники, забралась на кровать, устроилась в подушках, словно в гнезде. Она включила музыку, натянула на ноги плед. Запоздало подумала о том, что неплохо было бы иметь под рукой чашку теплого чая, но вставать и делать ее не хотелось. Настя стала листать плей-лист в поисках песни, подходящей под настроение. Что-нибудь с повышенной концентрацией тоски и уныния…
В общем-то, для грусти у Насти не было серьезного повода. Ее жизнь, как ни крути, стала лучше. Она была здоровой, ее любили родители и опекали учителя. У нее появилась возможность окончить одиннадцать классов и для дальнейшего обучения выбрать заведение куда престижнее колледжа. Было много друзей, а если бы Настя захотела, то их бы стало еще больше, и знакомство с Кристиной Григорич сыграло бы в этом не последнюю роль. К тому же, Настя теперь была привлекательной – по крайней мере, гораздо привлекательнее, чем прежде. Она могла хорошо и красиво одеваться, покупать дорогие вещи. У нее было свободное время и свободные деньги. Она чувствовала себя куда увереннее. И все же…
Пока что это не стало проблемой, но уже было заметно: Настя тащила за собой из своей прошлой жизни дурные привычки, повадки, мысли. Она много и неразборчиво ела и мало двигалась, так что снова стала полнеть. Не прилагала усилия к учебе. Проводила часы напролет в бессмысленном общении в чатах, а когда надоедало и это, смотрела любительские видео, на которые перешла с японской анимации, увлекавшей ее когда-то. Иногда играла в компьютерные игры. У нее стало портиться зрение – из-за этого или чего-то другого, но уж точно не из-за чтения, потому что она не прочитывала даже того, что задавали по литературе. Насте было скучно. Музыка немного развлекала ее, но все же не могла развеять эту скуку до конца, потому что Насте было скучно из-за себя. Она сама была скучная. И не было ничего удивительного в том, что Лола предпочла общению с ней подготовку какого-то там проекта.
Плавая в этих неутешительных мыслях, Настя задремала и проспала, кажется, около часа. Когда она проснулась, в комнате было темно. Только у двери лежал разнобокий желтый четырехугольник – на кухне горел свет. Настя зашевелилась, вытащила из ушей наушники, посмотрела, сколько времени. Было не так уж поздно: до прихода родителей оставалась еще пара часов.
Она потянулась, выбралась из постели и направилась на кухню. Кирилл сидел за столом.
- О, привет! – сказал он, подняв голову. Он попытался спрятать под стол то, что рассматривал до появления Насти, но понял, что ему это не удастся: сестра уже все заметила.