- Привет, - Настя выглядела хмурой. – Что это ты делаешь?
- Да так, ничего.
- Покажи. Я же видела, ты что-то спрятал. Давай, доставай, что там у тебя.
Кирилл вздохнул и, сдаваясь, вытащил из-под стола и положил перед собой Настину тетрадь – понятно, что не по математике и не по русскому языку. Вид при этом у него был настолько виноватый, что Насте расхотелось возмущаться вторжением в ее личную жизнь. Но давать понять это брату она не намеревалась. Все еще хмурясь, она села за стол напротив него.
- Зачем ты ее взял?
Кирилл отвернулся.
- Понимаешь… Я просто хотел узнать о ней побольше.
Сердце Насти екнуло.
- О Лоле?
- Ну, да.
Она оперлась локтями на стол, подалась вперед.
- И что ты же ты хотел узнать?
- Ну, что-нибудь… - он вздохнул снова и добавил, словно признаваясь в чем-то серьезном: - Все. Все, что можно.
Настя не ответила. Какое-то время Кирилл молчал тоже, а потом повернул голову и осторожно посмотрел на сестру. Выражение лица Насти было странным: на нем читалось что-то среднее между ревностью и презрением.
- Извини, - поспешно произнес Кирилл. – Просто та история осенью была такая странная. Тебе не кажется? Сейчас, вроде, все нормально, но все равно… Я видел, что ты делаешь эти записи, и подумал, что в них может быть что-то такое… что бы все объяснило. Извини, я больше не буду трогать твои вещи. Обещаю.
Он подвинул тетрадь к хозяйке. Настя не прикоснулась к ней, даже не взглянула на нее. Она, не отрываясь, смотрела на брата… Да, Кирилл теперь был ее братом. Между ними была такая связь, какой у Кирилла не будет ни с какой другой девушкой, никогда – полноценное кровное родство. Настя, конечно, не сможет оказаться на месте какой-нибудь из этих бесконечных девиц, с которыми Кирилл знакомился, флиртовал, встречался, каких бросал с регулярностью, обычной для бабника. Но это было к лучшему. Настю все устраивало, несмотря на то, что остатки романтической влюбленности в Кирилла еще теплились в ее сердце. Устраивало – ровно до этого момента.
- Она тебе нравится? – прямо спросила Настя.
Кирилл поджал уголок рта.
- Ну… Даже не знаю. Наверное.
«Нравится», - уверенно сказала про себя Настя. Злость волнами накатывала на нее. Что в этой ситуации раздражало ее больше: то, что, если бы она осталась собой, Кирилл, возможно, влюбился бы в нее, или то, что теперь он был влюблен в Лолу? В Лолу, которая… Что? Должна была принадлежать Насте? Могла отнять у нее Кирилла? Кого из них к кому она ревновала сильнее? Почему Настю задевало все это? Вопросы, одни вопросы…
- Знаешь, нет, - неожиданно произнес Кирилл. – Она мне не нравится. Просто в ней есть что-то такое… Не знаю, как это описать. Я даже не уверен, что это есть. Может, ничего и нет. Но кажется, что есть… Понимаешь?
Настя кивнула.
- Вы же подруги, верно? – продолжал Кирилл. Он осмелел, разошелся. – Ну, вот ты и объясни мне. Что она за человек? Я понимаю, с моей стороны это нечестно, я ведь не хотел, чтобы вы общались, я думал, она плохо на тебя влияет. Если честно, я и сейчас так думаю. Хотя, вроде бы, все в порядке… Но то, что ты пишешь все это, все-таки ненормально, - он кивком головы указал на тетрадь и вдруг нахмурился и снова поник. – Знаешь, я думаю о ней постоянно. Мне не нравится думать о ней, но я все равно думаю. И не могу остановиться.
Настя молчала. Кажется, все было хуже, чем она предполагала. Она не помнила, каким Кирилл был раньше, но во время, когда она выздоравливала после аварии, он точно был другим. Встреча с Лолой изменила его. А если бы Настя все еще была Лолой? Как бы тогда повернулись события? Эта мысль не оставляла Настю. «Не думай, не думай об этом, - говорила она себе. – Все это бред. Такого вообще не бывает, не может быть. Ты никогда не была Лолой. Ты все придумала». Она снова и снова произносила про себя эти слова, но, как и брат о Лоле, не могла перестать думать об этом.
- Она самая обычная, - произнесла Настя, сделав над собой усилие. Она наконец подтянула к себе тетрадь, оперлась локтями на нее и придавила, словно не хотела открывать ее больше никогда в жизни. – Учится в колледже, подрабатывает в курьерской фирме. Умная, независимая, немного грубая… На самом деле, сложно понять, что у нее на уме.
- У нее есть кто-нибудь?
На этот раз укол ревности был куда болезненнее.