Когда проект принял более-менее презентабельный вид, Лола отправилась в колледж, но не на занятия, а на персональную консультацию с одним из преподавателей, который согласился дать ей рекомендацию. Кроме этой бумажки, нужно было еще несколько сопроводительных документов, и Лола, превозмогая себя, погрузилась в эту куда менее интересную работу, параллельно доделывая и подправляя сам проект. Наконец все было готово. Лола еще раз перечитала текст работы, просмотрела эскизы, проверила комплект документов и отослала заявку. Она уложилась в указанные сроки, даже осталось в запасе еще несколько дней – если ей сообщат, что нужно что-то переделать, она успеет.
Переделывать ничего не пришлось. Получив сообщение о том, что проект принят к рассмотрению экспертной комиссией, Лола вздохнула с облегчением и в первый раз за последние две недели легла спать рано и со спокойной душой. Нервное возбуждение по капле вытекало из нее. Лола уснула не сразу, но очень крепко. Впрочем, ближе к полуночи сон ее стал истончаться. Появились какие-то смутные, тревожные образы вроде комнат, наполненных зеленоватым туманом, в котором бродили то ли люди, то ли призраки. Лола тоже бродила в этом тумане, пытаясь найти выход, а странные его обитатели улыбались ей, потому что знали, что она никогда отсюда не выберется. Слышались приглушенные разговоры, слов было не разобрать. Сон все тянулся и тянулся, вязкий и тягостный. Но вдруг Лола ощутила вспышку страха, такую явственную, словно она не спала. Что-то серое взметнулось перед ее глазами и тут же завалилось в сторону. Лола с криком проснулась и села в постели. Она отчетливо ощущала боль, как будто бы ударилась обо что-то грудной клеткой. А потом вдруг зажмурилась и тихонько заскулила от иной, уже не физической боли. Лола просидела так несколько минут. Когда она почувствовала, что наконец может двигаться, она перевела дыхание, поднялась и, пошатываясь, принялась одеваться.
Глава 32. Драконы
Настя стояла перед дверью, обитой дерматином. Шляпки гвоздей, похожие на маленькие зонтики, поблескивали в тусклом свете, проникавшем в подъезд сквозь пыльное стекло окна. Был и дверной глазок. В эту самую минуту кто-то мог смотреть через него на Настю, и от этой мысли становилось очень не по себе. Вздохнув, Настя снова нажала на кнопку дверного звонка. Немелодичное дребезжание раздалось в квартире по ту сторону двери. Открывать никто по-прежнему не спешил.
Может, никого нет дома?..
В том, что Настя нашла этот адрес, не было ничего сверхъестественного. Дом и подъезд она запомнила, хоть и была здесь всего один раз, а квартиру выяснила, описав первой вышедшей на улицу женщине внешность парня, которого искала. Может быть, именно в эту дверь Настя звонила, когда искала Лолу. Скорее всего, в эту. Но точно она сказать не могла: в подъезде много у кого были такие же двери.
Смирившись с тем, что у нее ничего не вышло, Настя собралась было уйти – не топтаться же вечно на этом резиновом коврике. Но тут в квартире послышалось шарканье ног, заскрежетала личина, и дверь отворилась. На Настю смотрел длинноволосый парень в черной майке и спортивных штанах с белыми полосками.
- Привет, - сказал он. – Проходи.
И, отойдя от двери, вернулся куда-то вглубь квартиры, как будто появление Насти его совсем не удивило.
Настя вошла в коридорчик, оклеенный старыми коричневыми обоями и служивший прихожей, сняла пальто и, поколебавшись, обувь. Навстречу ей вышел большой холеный кот. Он деловито обнюхал гостью, ткнулся ей в лодыжку широким лбом и величаво прошествовал в кухню, задрав хвост в виде вопросительного знака. На кухне что-то шипело и шкворчало.
- Садись, - сказал хозяин дома, когда она вошла в кухню. Он возился у разделочного стола – мелко резал вареную колбасу. На плите рядом, на сковородке плоской и такой большой, что перекрывала полторы конфорки, жарились овощи. Парень уронил кусочек колбасы в пасть вертевшемуся у его ног коту, остальное высыпал в сковородку и перемешал. Затем открыл холодильник.
- Тебе два или три?
Настя на мгновение зависла, потом сообразила и ответила:
- Два.
Парень вытащил из холодильника пять яиц и принялся сноровисто разбивать их на сковородку. Настя села на табурет у окна. Кухня тоже была маленькой и старой, с клеенкой на столе, с большими тяжелыми шкафами, с кучей коробок и всяких мелочей на них, с кривым алоэ и двумя пустыми банками на деревянном подоконнике. Рамы были заклеены малярным скотчем, в углу лежала стопка желтоватых газет. Было душно, несмотря на открытую форточку. Здесь как будто бы жил пенсионер, а не молодой парень.