Впрочем, Настя не смогла бы определить возраст хозяина дома. За двадцать, наверное, и меньше сорока. Но более точно она бы не сказала. Опершись локтем на стол, она наблюдала за ним. Оказывается, при их первой встрече она совсем не запомнила его лицо – или лицо у парня было другим, или Настя запомнила что-то другое. По крайней мере, если бы она увидела его где-то на улице, по лицу не узнала бы. А фигура парня, несмотря на то, что сложен он был непропорционально, была привлекательна. Настя с досадой отметила, что у него более гладкая кожа, чем у Кирилла, и более выраженные, красивые мышцы на руках и груди. И хотя двигался парень неправильно, непривычно, он ни на что не наталкивался ни бедрами, ни плечами, и ничего не падало у него из рук. Через пару минут он поставил перед Настей большую плоскую тарелку с яичницей, положил вилку.
- Ешь. Только хлеба нет.
- Спасибо. А как тебя зовут?
- Зови меня Сенсей, - он поставил на освободившуюся конфорку чайник, выложил себе в тарелку вторую половину яичницы и устроился с ней на табурете около плиты, держа тарелку на весу.
- А… Хорошо. А меня зовут Настя.
- Я знаю.
- Откуда?
- Лола сказала.
- Лола?..
Имя прозвенело в воздухе, словно кто-то дернул натянутую струну.
- Вы друзья? – спросила Настя.
- Ну… - Сенсей прожевал яичницу, прежде чем ответить. – Да. Мы друзья.
- Понятно… - Настя внутренне напряглась, прежде чем задать следующий вопрос. Собравшись с силами, она произнесла: - А кто ты, Сенсей?
- Я? Музыкант, - ответил парень как ни в чем не бывало.
- Да нет, я не об этом спрашиваю. Я имела в виду, кто ты такой…
Лицо Сенсея приобрело утрированно-серьезное выражение.
- Я играю на электрогитаре. Человек, играющий на электрогитаре, подобен летящему в небе дракону, а дракон – единственное существо, которым стоит быть, е-е… - он мечтательно заулыбался. – А ты знала, что внутренняя сторона дракона тоже чешуйчатая?
Настя улыбнулась тоже, но ей совсем не было весело. Не такие ответы она хотела получить, задавая свои вопросы, не для этого искала Сенсея.
- А Лола? Кристина и Бренди? Кто они?
Сенсей усмехнулся.
- Да это же энтропия в чистом виде.
Настя уставилась на него с удивлением. Только что он говорил какие-то глупости, а теперь то ли продолжает в том же духе, то ли вдруг сказал что-то всерьез – не разберешь. Сенсей вздохнул.
- Ты чего хочешь-то?
Настя опустила взгляд.
- Я… не знаю. Не в том смысле, что не знаю, чего хочу. Я хочу понять… - она катала вопрос на языке, словно комочек затвердевшей жевательной резинки, - холодный, безвкусный. – Я хочу понять, такая же я, как они, или нет.
Договорив, она подняла голову и посмотрела на собеседника. Тот сидел верхом на табурете с пустой тарелкой в руке. Колени его были широко расставлены, лицо приобрело какую-то несовременную красоту, навевавшую мысли о достоинстве и благородстве. Настя вдруг отчетливо представила, как Сенсей встает, кладет тарелку в мойку и идет к ней. Она тоже встает, они подходят друг к другу и начинают целоваться. Он тискает ее грудь, так, что из нее, кажется, вот-вот брызнет сок, и ей нравится, нравится, а потом он усаживает ее на стол, смещая к стенке посуду, и она раздвигает колени, чтобы он мог прижаться к ней, и обнимает его, нащупывая под майкой его острые лопатки… На этом воображение Насти споткнулось, и она встряхнула головой. Сенсей действительно встал и положил тарелку в раковину, но потом сел обратно и закурил, достав сигареты и зажигалку из кармана штанов. Чайник закипел, Сенсей выключил конфорку.
- Ты знаешь, что такое экзорцизм? – спросил он.
- Это когда изгоняют бесов?
- Ага. В официальном православии это не очень широко распространено, хотя на практике такое делается постоянно и повсеместно. В католичестве все это официально и очень востребовано. Кто-то таким образом пытается решить проблемы с алкогольной или наркотической зависимостью, кто-то страдает психическим заболеванием, кто-то просто стал жертвой собственной религиозности. Вообще, в христианстве экзорцизм, по сути, является составляющей частью крещения. Но дело не в этом. Сама по себе практика изгнания злых духов из человека или вещи куда древнее христианства. Она есть по всех авраамистских религиях – в исламе, иудействе. Аналогичные или похожие ритуалы существуют вообще во всех религиях, в том числе в шаманизме и буддизме. Каждое вероучение по-своему диктует правила проведения этого ритуала. И по-своему называет сущности, которые подлежат изгнанию – их изучение, кстати, имеет очень большое значение. Описываются их разновидности, поведение, привычки, называются имена. В общем, большой простор для человеческой фантазии.