Захлопнув за собой дверь и нервно бряцая ключами, Бренди сбежал вниз по лестнице, сел в машину и рванул с места. Он никогда не делал так раньше – не бросал Кристину, когда та капризничала. Но и она раньше не выгоняла его. Да что случилось-то?..
Бренди катил по полупустым улицам, постепенно увеличивая скорость. Он и прежде обижался на Кристину, но еще никогда обида не была такой острой. В памяти один за другим всплывали случаи, когда Кристина грубила ему, понукала им, словно прислугой. Все, что бы он для нее ни делал, она воспринимала как должное. Она никогда не уважала его, не ценила того, что он столько лет остается рядом с ней, снова и снова отыскивает ее и заботиться о ней. Да к комнатной собачке относятся и то лучше! Конечно – собачка ведь куда забавнее… Бренди стиснул зубы. Здания по обеим сторонам от машины замелькали быстрее.
Он не виноват, что у Лолы такой характер. Не его вина в том, что после всего случившегося она отдалилась от Кристины и хочет жить собственной жизнью больше, чем прежде. Лола по-прежнему привязана к ним, он в этом не сомневается. Но разве он вправе заставлять ее проводить с ними время, если она этого не хочет? И почему бы Кристине самой не наладить с ней отношения – вместо того чтобы срывать на нем свое дурное настроение? Он не виноват. Он такого не заслужил.
«Конечно, ты такого не заслуживаешь. Никто такого не заслуживает. Но ничего не поделаешь – она ни во что тебя не ставит. Ты никогда для нее ничего не значил».
Да, но он однажды сказал, что будет заботиться о ней. Он обещал. Он не может нарушить слово.
«Какое слово, о чем ты? Тебя прогнали, ты не нужен ей. Ты никому не нужен».
Он знает. Но она-то ему нужна! Они обе ему нужны – и Кристина, и Лола. Они его семья и даже больше, чем семья. Без них он не был бы собой.
«Да кто ты такой? Слабак, неудачник. Даже не можешь сказать этой дуре, что она не права. Правильно, что она тебя прогнала».
Нет, он… Тоненький детский смешок зазвенел в ушах Бренди, и сразу же его голову пронзила острая боль.
«Неудачник, неудачник, слабак!» - повторял детский голосок. На лбу Бренди выступила испарина. Как он мог проворонить момент, когда эта дрянь внутри его головы снова проснулась? Как он только позволил ей опять зашевелиться?..
«Ты жалок! Ничего-то по-настоящему не умеешь. Все тобой только пользуются! Тряпка!..»
Голосок все звенел и звенел, и Бренди уже отчетливо видел того, кому он принадлежал – мальчика, сидящего на табурете в темной комнате. Комната была такой темной, что не видно было ни пола, ни стен и казалось, будто бы их нет вовсе, а табурет висит в пустоте. Фигурка мальчика, наоборот, была яркой-яркой. Он опирался ладошками на сидение и подавался вперед, выкрикивая свои слова.
«Ничтожество! Жалкий дурак!..»
Когда Бренди только-только пришел в этот мир, он потратил много сил, но так и не сумел выскрести из своего сознания эту маленькую мерзость – предыдущего обладателя этой жизни. Обычно существа вроде Бренди вытесняли душу, чтобы занять ее место, и она отправлялась в иной мир, изредка – находила себе новое обиталище. Кто-то предпочитал их поглощать или уничтожал, что, в принципе, было почти одним и тем же. У Бренди не хватало сил ни на что подобное. Он не был способен сражаться. Все, что он мог – возвращаться на этот свет. Поэтому он запирал душу законного владельца внутри своего сознания и подавлял ее на протяжении всей жизни. Но то ли он в последнее время ослаб, то ли душа этого ребенка оказалась ему все-таки не по зубам – она не только не сникла, не впала в забытье, как множество предыдущих душ, но сохранила ясность сознания и продолжала сопротивляться, пользуясь любой возможностью, чтобы вернуть украденное или хотя бы уязвить вора. «Ничего, я покажу тебе, кто здесь хозяин», - подумал Бренди, крепче сжимая руль. И тут в его голове раздалось: