- Хорошо, - сказала она, снимая с вешалки свой плащ. Надела его, аккуратно расправив по плечам волосы, взяла в руки сумочку. – Оставайтесь дома. Поесть себе что-нибудь приготовите.
- Да, мама, - отозвалась Настя, попытавшись вложить в эти слова все свое намерение помириться. Мама не ответила, но было понятно, что она не сильно сердится. В конце концов, мужа, тоже не очень-то любящего подобного рода мероприятия, она сопровождать ее все-таки уговорила.
Когда мама ушла и дверь за ней закрылась, в квартире несколько секунд царила звенящая тишина. А потом Кирилл громко сказал:
- Йес!!! - И, как ребенок, запрыгал на месте. – Ну, что будем делать?
Настя пожала плечами. Она улыбалась, радуясь непонятно чему.
- Мама сказала, чтобы мы себе поесть приготовили.
- Мы не будем ничего готовить! – безапелляционно заявил Кирилл. Он уже стаскивал с себя пиджак, засунуться в который его убедила мама. – Мы закажем пиццу. У нас сегодня праздник.
- Какой праздник?
- Праздник непослушания!
Они заказали пиццу и ели ее на кухне, не раскладывая по тарелкам и запивая холодным сладким чаем. Они болтали о всякой ерунде, и было им легко и весело вдвоем, словно они были не братом и сестрой, а лучшими друзьями или даже парочкой, состоящей в романтических отношениях. А потом остатки пиццы отравились в холодильник, Кирилл позвонил кому-то из друзей и свинтил из дома, а Настя осталась одна в опустевшей квартире. Закрывая за братом дверь, она вдруг подумала, что, не будь Кирилл ее братом, она и в самом деле могла бы стать его девушкой – и вот так, с тихой радостью в сердце, закрывать за ним дверь, когда он уходил бы от нее к себе домой. Поймав себя на этой мысли, Настя с размаху хлопнула себя ладонью по лбу. Глупости в голове – кажется, это с Кириллом у них семейное.
Убравшись на кухне, Настя пошла к себе в комнату. Вообще-то комнату она делила с братом, ему тут был отведен диванчик у правой от двери стены, угол над которым украшали плакаты с барышнями, машинами и мотоциклами, и часть пространства в стоящем рядом платяном шкафу. Кирилл ночевал дома крайне редко, недвусмысленно намекая родителям, что сестра подросла, он тоже и ему нужна собственная жилплощадь. Но родители строили дачу и понимать намеки Кирилла категорически отказывались.
Насте принадлежала дальняя часть комнаты. Здесь слева вдоль стены стояла двухэтажная кровать, на которой Настя и Кирилл спали в детстве: Настя сверху, брат снизу. Теперь снизу спала Настя, а наверху, отказавшись наотрез сменить детскую кровать на что-то новое, она устроила нечто вроде личного домика с книжками, тетрадками, мягкими игрушками и прочей милой девичьей дребеденью. Стена около кровати тоже едва ли не до самого потолка была заклеена плакатами. Правда, красовались здесь, в основном, лошади и собаки, среди которых затесалась парочка симпатичных популярных исполнителей. К верхней части кровати была приделана занавеска, которая могла закрываться. Около окна стояла тумбочка со старой керамической лампой, которая, если ее включить, отбрасывала на все вокруг тень в виде рыбачьей сети. На окне стояла старая клетка, в которой когда-то жил хомяк, и несколько горшков с растениями. И Настя, и Кирилл были равнодушны к домашней растительности, но Настя цветы периодически поливала. У противоположной стены размещалась детская стенка со встроенным столом, за которым Настя делала уроки, и шкаф.
Переодевшись, Настя включила лэптоп, проверила почту и переписку, отправила несколько сообщений. Темнело; напротив окна зажегся зеленоватый фонарь на покосившейся ножке. Настя встала, задернула одну штору до половины, сходила на кухню, выпила молока. Когда вернулась, подумала, что в доме как-то уж слишком тихо, и включила музыку. Музыка была легкой, приятной, как в магазине, в котором Настя была сегодня… И это Настю отчетливо и неожиданно сильно рассердило.
Она промотала одну песню, начала слушать другую, потом выключила проигрыватель и включила музыку со своей страницы в соцсети. Но там музыка была такая же – легкая и приятно-приторная, от нее начинало противно зудеть внутри, словно там все облили сладким сиропом и теперь он высыхал. Настя промотала несколько песен. Ни одна ей не нравилась, и каждая следующая раздражала все сильнее. Она бы поставила что-то другое, в интернете можно найти все, что угодно – вот только она не знала, что искать. Но вдруг Настю озарило. Схватив мобильный телефон, она позвонила Лоле.