- Ты Масуд?
- Да!
Пожилая женщина трясет его за ворот:
- Умерла Каушари! Умерла, тоскуя по тебе. А ты так и не стал мужчиной. Не сдержал данного слова. Зачем явился только сейчас. Уже поздно! Убирайся!
Она вернулась к месту, где полыхал огонь, смешалась в людской толпе.
Боже мой! Женщина, трясшая его за ворот, была матерью Каушари. Каушари, тело которой сейчас горело в огне. Той самой Каушари, по которой он сокрушался столько лет! Однажды не смог приехать из-за боязни перед начальником. Несколько лет не предоставляли отпуска. В другой раз подумал, что если узнает Зибейда, то превратит жизнь в пытку. Потом стыдился соседей и родственников...
Легкий дым от потрескивавших дров медленно возвышался в небо. В слое дыма, напоминавшем скученное облако, отчетливо показалось лицо Каушари. Будто ее черные печальные глаза хотели кого-то увидеть. Вдруг взгляд Каушари остановился на нем. В глазах девушки отразилась неизбывная тоска. Казалось, она подавала ему знак рукой:
- Масуд! Масуд! Иди... Иди... Иди...
ххх
- О Господи, помилуй! Боже мой! - на отчаянные крики Жанны вскоре сбежались соседи из квартиры напротив. Как ни старалась Жанна Масуд, оставался неподвижным, не подавал признаков жизни...
- бригады «скорой помощи» проверил пульс, послушал сердце.
- Да ниспошлет Аллах вам здоровье, ханум. Он скончался. Да упокоит Всевышний его душу, - врач взялся за ручку своей сумки и заторопился к выходу.
Спустя небольшой отрезок времени еще не пришедшая в себя Жанна осталась наедине с телом Масуда. Соседи отправились в свои квартиры. Уходивший последним сосед сказал:
- Жанна, уже поздно. Надо хоронить мужа. Позвони его родственникам.
Потерявшая голову Жанна с трудом поднялась на ноги. Ее бил озноб. Она все никак не могла оправиться от потрясения.
Подошла к телефону. Подняла трубку. Кому звонить? Она не знала никого из родственников или друзей Масуда. Может, узнать у соседей номер телефона его бывшей жены Зибейды и как-нибудь звякнуть ей. Сказать, знаешь, милочка? Позаботься в последний раз о муже. Как-никак вы жили вместе десять лет! Но нет, Зибейда даже слушать ее не станет….
Спустилась во двор. Было раннее утро, и автомобили со стоянки в центре двора, заработав моторами, поочередно выезжали на улицу. Люди спешили на работу. Вдруг у входа в железный гараж на правой стороне показались Гусейн и Фатех. Заметив друзей мужа, Жанна стремглав бросилась к ним:
- Вы... Это вы? Что здесь делаете?
- Масуд муаллим разрешил нам оставаться в гараже. Да воздастся ему по заслугам! Да дарует ему Аллах здоровье!
- Умер ваш Масуд муаллим, скончался! Поднимайтесь наверх. Его надо похоронить.
Недоумевающие Гусейн и Фатех посмотрели друг на друга. Вслед за Жанной покорно двинулись в сторону дома.
- У него нет никого. А я пойду искать деньги. Его надо хоронить, - с этими словами Жанна вышла из квартиры.
В тот день Жанна не вернулась. Оставшись в комнате с трупом Гусейн и Фатех тщетно прождали ее до глубокой ночи.
Часы показывали половину третьего. Жанна так и не появилась. Гусейн и Фатех спустились во двор, прошли за здание.
В этот день Гусейн и Фатех перерыли несколько мусорных свалок в городе, сдали в приемный пункт собранные пустые бутылки из-под спиртного. Когда сгустились вечерние сумерки, обессилевшие бомжи примостились на скамейке возле одного из пунктов по приему стеклотары. За собранные бутылки они получили всего-навсего тридцать манатов. Гусейн посмотрел на три десятиманатные ассигнации и тяжело вздохнул:
- Фатех, ты пойди в мечеть и узнай, во сколько нам обойдутся похороны мужчины?
Фатех ахнул:
- Гусейн, ты знаешь сколько стоят лишь мойка и похороны? Я еще не говорю о поминальной церемонии. Знаешь, сколько стоит одна палатка?
-Выходит, на имеющиеся деньги мы никак не можем его похоронить?
- Нет, Гусейн. Вот послушай меня. Обмыть и завернуть в саван - 50 долларов, гроб - 40 долларов, рытье могилы - 150 долларов, а ведь еще надо получить место на кладбище. Лишь то, что я перечислил уже стоит 280 долларов.
- Да, много. Это нам не по зубам.
Глаза Фатеха заблестели, он поднялся со скамьи: