— Жаль, — вздохнул Франк, — я все-таки в глубине души надеялся, что нам повезет. Ладно, а что с опознанием девочки?
— Опознание будут проводить во второй половине дня, — пожал плечами Абендшен, — Во многих классах занятия уже кончились, так что приходится ходить по домам и собирать девочек. К вечеру, думаю, управимся.
— Позвоните мне прямо в Берлин о результатах, — попросил Франк.
— И что вы собираетесь предпринять дальше? — поинтересовался Далюге.
— Следствие ведь только началось, обергруппенфюрер, — напомнил Абендшен, — подождем, что даст опознание, что дадут объявления о вознаграждении, а потом мы одновременно разрабатываем и уже накопленный материал: ведется слежка за подозрительными квартирами, продолжается радиоперехват и радиопеленгация. Давайте не будем пока забегать вперед. Есть, в конце концов, просто догадки, которые требуют проверки.
— Хорошо, — согласился Далюге, — в отсутствие группенфюрера можете обращаться прямо ко мне. Это вовсе не будет нарушением субординации, так как я руковожу следствием.
— Слушаюсь, обергруппенфюрер.
Прага, Либень, 28 мая 13 часов 10 минут
Пани Новакова возвращалась из магазина, когда к ней подбежала Татьяна, девочка из соседнего дома, ходившая в школу вместе с ее Индрой.
— Здравствуйте, пани Новакова, — еще издали закричала она, — передайте, пожалуйста Индре, чтобы к половине четвертого пришла в школу.
— Это зачем еще? — удивилась пани Новакова.
— Я толком не знаю, — призналась девочка, — меня вызвали в школу утром и велели передать всем нашим девочкам, чтобы приходили туда к половине четвертого. Там будет кто-то из полиции. Наверное, опять будут рассказывать, как надо вести себя на улице.
Пани Новакова побледнела как мел. Она даже поставила на землю сумку. Однако вскоре она пришла в себя и бросилась домой.
Индра была дома.
Пани Новакова, придя домой, вынула кошелек, долго пересчитывала деньги, потом строго сказал Индре, чтобы никуда не уходила и бросилась к соседке.
— Пани Огоун, — начала она прямо на пороге, как только соседка открыла дверь, — вы мне не одолжите на два дня пятьдесят крон. Послезавтра у мужа зарплата и я обязательно вам их отдам. Просто у меня тут случились непредвиденные расходы.
Пани Огоун с удивлением посмотрела на взволнованную соседку и пошла за деньгами.
Взяв у соседки деньги, пани Новакова чуть ли не бегом вернулась в свою квартиру и строго сказала Индре:
— Сейчас пойдем со мной в парикмахерскую, подстрижем тебя и сделаем завивку.
— Что это ты, мама, надумала? — удивилась девочка, — То я тебя просила постричь меня, а ты наотрез отказывала, а теперь нате вам.
— Я подумала, что сейчас лето настанет, так будет лучше, не так жарко, — как-то не очень уверенно ответила пани Новакова. — Пойдем быстрее, а то я встретила Татьяну, та велела тебе передать, чтобы ты к половине четвертого пришла в школу.
Удивленная девочка только пожала плечами. Еще больше ее удивило то, что мать повезла ее в парикмахерскую на другой конец города.
Вернулись они уже около трех часов, когда пан Новак уже покончил в одиночестве со своим обедом и собирался возвращаться на работу.
— Где это вы бегаете? — спросил он, а когда заметил постриженную и завитую дочку, даже рот открыл от удивления. — Что это ты с девочкой сделала? Не рано ли ей красоту наводить?
— Потом все расскажу, — отмахнулась от него пани Новакова и обернувшись к дочке сказала, — А ты иди сейчас в школу. Будут спрашивать, что с твоими волосами, скажи, что еще вчера постриглась на лето, чтобы жарко не было.
Когда за Индрой закрылась дверь, пани Новакова, как мешок с песком осела на табурет и с ней началась истерика. С большим трудом пан Новак сумел выяснить, в чем дело. Осознав, наконец, что происходит, он взял жену под руку и отвел ее к соседке.
— Пани София, — обратился он к ней, — у меня жене что-то плохо, а мне надо срочно возвращаться на работу. Приглядите, пожалуйста, за ней, пока не вернусь я или кто-нибудь из дочек. И, ради Бога, только не выпускайте ее никуда одну. Очень вас прошу.
— Конечно, конечно, — засуетилась соседка.
Она провела почти бесчувственную пани Новакову в комнату, уложила ее на диван и стала делать холодный компресс. Пани Новакова была словно в забытье и только время от времени словно в бреду начинала бормотать: