— Это где-то под Прагой, — нахмурился Далюге.
— Нет, довольно далеко, в Пардубице.
— Но большинство пассажирских поездов отменено, — напомнил Далюге, — на дорогах усиленные патрули. В связи с этим у них могут возникнуть проблемы.
— Могут, но нельзя упускать и того, что они могли добраться туда еще вчера, — предположил Абендшен. — Просто ждут условного времени для связи.
— Какие еще возможны варианты? — спросил Далюге.
— Многие хозяева подозрительных квартир срочно выехали в другие регионы, — сказал Абендшен, — Причем некоторые даже еще до покушения. Если те, кто уехал после, могут сослаться на то, что испугались возможных репрессий, то те, кто уехал раньше, явно знали о покушении.
— Может быть, стоит взять вторую часть и применить к ним жесткие методы допроса? — предложил Далюге.
— Я не сторонник жестких методов допроса, — покачал головой Абендшен, — в таких случаях люди часто оговаривают себя и других, или выдают второстепенную информацию, а главное все же умудряются скрыть. Нет, с этим, я думаю, пока подождем.
— Дело ваше, — согласился Далюге, — но не забывайте, что скоро Берлин начнет требовать результатов.
Пардубице, ночь с 28 на 29 мая 1942 года
Иржи Потучек собрал рацию и подготовился к работе. Сегодняшняя радиограмма была очень короткой: «Покушение совершено. Подробностей пока не знаем и сообщим позднее. Временно количество сеансов связи сокращаем до двух в неделю. Либуша». Либуша — это был позывной Потучека. Страховал сеанс связи сегодня Вацлав.
Иржи передал текст и принял подтверждение приема и дальнейшие инструкции. Потом отключил антенну, спрятал чемодан с рацией в тайнике и уже собирался уходить, когда в пещеру вбежал взволнованный Вацлав.
— Немцы! — сообщил он, — Весь район окружен. Надо попробовать уходить через запасной ход.
— Они еще далеко? — поинтересовался Иржи.
— Когда я уходил, они еще только разворачивали цепь около дороги, — ответил Вацлав. — Для того чтобы образовать цепь и дойти сюда, им потребуется минут пятнадцать.
— Тогда успеем, — вздохнул Потучек, — надо унести рацию. Антенну они обнаружат и наверняка сделают здесь засаду. Даже если они и не найдут рации, то мы ею долго не сможем воспользоваться.
Он подбежал к тайнику, быстро вынул рацию и они с Вацлавом углубились в боковой проход.
Заброшенная каменоломня представляла из себя запутанный лабиринт больших и малых ходов. Иржи потратил много времени, чтобы хоть частично изучить их. Теперь это должно было принести свои плоды. Надежда была на маленький ход, который начинался за кучей камней, образованной обвалом, и поэтому был не сразу заметен. Местами по нему можно было пробраться только на четвереньках, зато этот ход вел к выходу наружу, расположенному совсем недалеко от деревни. Сам выход тоже зарос кустами и был почти незаметен. Скорее всего, о нем знали только что разве местные мальчишки. Пробираться по узкому низкому лазу с рацией было очень тяжело, но Потучек упорно тащил ее с собой.
Когда почувствовался свежий воздух, Вацлав сказал:
— Рацию надо спрятать здесь. Идти с ней на поверхность нельзя. Если немцы устроили облаву здесь, то в деревне полно патрулей. С пустыми руками мы еще как-то сможем отболтаться. А с рацией мы попадемся однозначно.
— Но, я же сказал, нам потом будет за ней не вернуться, — напомнил Иржи.
— Вполне возможно, что они не найдут этот ход, — настаивал на своем Вацлав, — и тогда мы сможем проникнуть сюда и забрать ее. Пройти через тот же ход, через который мы сейчас выйдем. Другого выхода я не вижу.
После недолгих раздумий Потучек согласился с его доводами.
Рацию они закапывали голыми руками прямо в проходе. Тайник получился плохим, но все же была надежда, что даже если здесь кто-то и будет пролезать, его не заметит.
Первым наружу вылез Потучек. Не поднимаясь с четверенек, он осторожно осмотрел окрестности. Район, где располагались основные входы в каменоломню, был все еще окружен: там виднелось множество огоньков от карманных фонариков.
Однако в деревне, казалось, все спокойно. И все же ребята решили не испытывать судьбу, после недолгого совета было решено по оврагу обогнуть деревню и выйти на дорогу уже по ту сторону от нее. А далее уже по дороге идти в Дашице к Бартошу.
У Бартоша они появились, когда уже начало светать. Заспанный Бартош впустил товарищей, оделся, поставил на плиту чайник и начал расшифровывать полученное сообщение. С расшифровкой он покончил как раз к тому моменту, когда закипел чайник. Альфред налил ребятам чаю и выставил на стол все, что нашел у себя съестного.