— В последнем нет моей вины, — полковник было протестующе поднял руки, но Тюммель жестом его остановил и продолжил: — У нашего ОКВ часто возникают желания, которые не соответствуют действительности. Дата вторжения несколько раз переносилась, и, в конце концов, наши генералы поняли, что у них нет на это сил. Та информация, которую я вам передаю, исходит из первых рук: я вхож в СД и гестапо, у меня много друзей, занимающих высокие посты в вермахте.
— Извините, — кивнул Моравец. — Я всегда считал, что немцы реалисты и хорошо рассчитывают свои возможности.
— Это так, — грустно улыбнулся Тюммель, — но к великому сожалению наших полководцев, Гитлер часто просто навязывает им решения, которые не совсем согласуются с действительностью. Отсюда и частое изменение планов.
Мужчины уселись вокруг журнального столика и приступили к обсуждению технических деталей предстоящего сотрудничества в новых условиях. К концу беседы обе стороны были очень довольны достигнутым взаимопониманием.
Полковник Моравец достал бутылку хорошего французского коньяка, разлил его по рюмкам и предложил:
— За дальнейшее успешное сотрудничество.
Прага, 10 марта 1941 года
К советскому посольству подошел мужчина средних лет. На нем была тирольская шляпа и элегантный макинтош, правая рука его была затянута в черную перчатку.
— По какому вопросу? — не ответив на приветствие, спросил его дежурный чиновник, сидящий за стойкой в фойе посольства.
Мужчина подошел к стойке, положил на нее обычный почтовый конверт и сказал:
— Передайте, пожалуйста, это лично в руки посла.
После чего развернулся и вышел.
Чиновник внимательно ощупал конверт, посмотрел его на свет и только после этого положил на край стола.
Когда через полчаса в здании появился посол, чиновник передал ему конверт, рассказав, как он попал к нему. В ответ посол только кивнул головой.
Поднявшись в свой кабинет, посол разделся, сел за письменный стол и вскрыл конверт. Там оказался небольшой листок бумаги, на котором было написано: «В мае Германия планирует вторжение в СССР».
Лондон, 5 апреля 1941 года
В кабинете полковника Моравца раздался телефонный звонок.
— Это президент Бенеш, — услышат он в трубке. — У меня для вас приятные новости. Срочно приезжайте.
Через час полковник уже стоял перед президентом.
— Проходите, усаживайтесь, — радушно поприветствовал его Бенеш, — Я сейчас скажу, чтобы принесли кофе. Хотя такое событие надо отметить чем-нибудь другим. Что мы и сделаем во время нашего разговора, — по-мальчишески озорно подмигнул он. — У меня для таких случаев в запасе есть не что-нибудь, а настоящая чешская сливянка.
Президент, словно специально тянул время. Он суетливо ходил по кабинету, достал рюмки и бутылку сливянки, и только когда секретарша принесла кофе и вышла из кабинета, он уселся напротив Моравца.
— Наконец-то мы добились успеха, — ликующе сообщил он, — Министерство обороны согласилось начать подготовку наших военных для заброски их в Чехословакию. Вам надо будет в ближайшее время составить список кандидатов. Список составьте с запасом, чтобы они могли отобрать тех, кто им больше подходит, поэтому к списку должна быть приложена подробная характеристика на каждого кандидата. А также составьте предварительный план операций, которые вы собираетесь провести в Чехословакии.
— Это действительно добрая весть, — улыбнулся Моравец. — Нам надо как можно быстрее продублировать связь с Рене. Кстати, у меня уже есть подготовленный человек. Он прошел спецподготовку еще в Чехословакии. Хорошо бы было договориться забросить его как можно быстрее. Необходимо просто познакомить его с новой техникой. Думаю, англичане согласятся на это: они не меньше нас заинтересованы в получении информации от Рене.
— Отныне такими вещами и переговорами вы будете заниматься сами, мой дорогой Франтишек, — улыбнулся президент. — Я свое дело сделал: получил разрешение. Теперь должны работать вы, специалисты. Вы свяжетесь с капитаном Дугласом, это офицер из Управления специальных операций, которое недавно создано по настоянию Черчилля. Теперь будете работать напрямую с ним. Я буду вмешиваться в вашу работу, только по вашей просьбе в случае возникновения политических трудностей.