— Надо сравнить ту информацию, которую он туда передал с той, которую должен был передать. Я могу запросить Канариса предоставить нам эти сведения, — предложил Гейдрих.
— У нас нет точных данных о той информации, которую он передал, — покачал головой Франк. — У нас есть радиоперехваты, но мы их пока не сумели расшифровать. По нашим подозрениям, мы оставляли его несколько раз без связи, но при этом ни разу не сумели захватить радиста или шифровальные блокноты. Нам пока не от чего оттолкнуться. Абендшен в данный момент работает с ним по другой линии. И мы ждем, что вот-вот должен появиться новый английский радист. На это мы нацелили всю нашу службу перехвата.
— Шире используйте пеленгаторы, — заметил Гейдрих. — Эти машины очень эффективны в поиске радистов.
— Мы используем, герр обергруппенфюрер, но их у нас очень мало. Нам трудно перекрыть весь район возможного появления радиста. У нас всего лишь четыре таких машины.
— Я распоряжусь, чтобы сюда перебросили еще четыре из Берлина, — пообещал Гейдрих, — Там в них сейчас нет такой большой необходимости: мы провели несколько успешных операций, и теперь в Берлине радисты редкость.
— Мы будем вам очень благодарны, герр обергруппенфюрер.
— Так что мне передать Канарису?
— Что мы еще недельку-другую подержим этого майора у себя.
— Постарайтесь получить положительный результат, — предупредил Гейдрих. — Канарис зол, как удав — если мы продержим этого майора зря, он не преминет раструбить о нашей промашке на всех углах.
Прага, 25 октября 1941 года
Франтишек Павелка сошел с поезда в Праге, в руках у него был небольшой чемоданчик с рацией. С тех пор, как он добрался до Праги в первый раз, прошло уже более двух недель. На конспиративной квартире, адрес которой он получил в Лондоне, его встретили необычайно осторожно. Подпольщики очень боялись провокаций. Проверка тянулась более недели: его расспрашивали разные люди. Вопросы были самые неожиданные: спрашивали о знакомых местах в Чехии, интересовались теми, кто служит в Освободительной армии. В конце концов, ему поверили, и он получил задание привезти рацию и подготовиться к работе.
Сейчас он направлялся на одну из уже известных конспиративных квартир, а завтра его вместе с рацией должны будут переправить на новую квартиру где-то в пригороде. Там он должен будет начать работу. Он уже считал первую часть задания выполненной.
Франтишек смешался с толпой, сошедшей с поезда, и шел по перрону в направлении вокзала. У самого выхода с перрона он заметил эсэсовский патруль. Они стояли по двое с каждой стороны перрона и внимательно, как это делают встречающие, боящиеся пропустить того, кого встречают, следили за толпой. Время от времени они останавливали кого-нибудь из приехавших, быстро проверяли документы и отпускали. У Франтишека уже два раза за эту поездку проверяли документы, и оба раза все обходилось благополучно. Правда, теперь вместе с паспортом требовали введенную недавно по настоянию Гейдриха трудовую книжку, но Павелка объяснял ее отсутствие тем, что едет устраиваться на работу. Оба раза такое объяснение вполне устраивало проверяющих.
Вот и на этот раз один из эсэсовцев поманил его пальцем. Франтишек без всякого страха подошел к патрулю.
— Что угодно пану офицеру? — вежливо поинтересовался он.
— Документы, — коротко бросил тот.
И хотя эсэсовец бросил всего одну фразу, Павелка сразу понял, что тот вполне сносно говорит по-чешски, очевидно это был кто-то из судетских немцев.
— Вот, пожалуйста, — протянул ему свой паспорт Павелка.
Немец бегло просмотрел паспорт.
— Трудовая книжка, — протянул он руку.
— Я приехал в Прагу к родственникам, — начал пояснять Павелка. — Хочу здесь устроиться на работу. Здесь больше возможностей.
Немец задумался. Теперь на Павелку внимательно смотрел и второй эсэсовец. Заметив замешательство, через толпу к ним стал пробиваться эсэсовский офицер, которого Франтишек сначала и не заметил. Очевидно, это был старший патруля. Когда офицер подошел к ним, первый эсэсовец передал ему паспорт Павелки и начал что-то быстро объяснять своему командиру. Говорил он гортанно, резко и быстро, по-северному, и Франтишек улавливал только отдельные слова, но все же и из этого понял, что солдат пересказывает его объяснения. Офицер коротко кивнул головой и что-то отрывисто приказал.