— Уж не убийство ли Гейдриха вы затеяли? — насторожился Индра.
Парень чуть не подпрыгнул на месте.
— С чего вы такое взяли?
— Очень просто, молодой человек, — улыбнулся Индра, — Антропос — по-гречески «человек». Значит, ваша цель — человек. А самой привлекательной в Протекторате фигурой может быть только Гейдрих. Так какая помощь вам от нас нужна?
— В первую очередь с квартирами. Квартиры нам придется постоянно менять, и здесь без помощи не обойтись. А второе — это информация. Нам надо будет получать от вас хотя бы выход на людей, обладающих необходимой нам информацией.
— Это можно устроить, — согласился Индра. — Что еще?
— Пока вроде все, — пожал плечами парень.
— А какая у вас связь с Лондоном? — поинтересовался Индра.
— Я тут не один. Мой напарник повредил ногу при приземлении, поэтому я пошел один. Вместе с нами были выброшены еще две группы. У них есть рации. Через них, если понадобится, мы и будем получать инструкции.
— Ладно, как я уже сказал, мы вам поможем, — подвел итог разговора Индра, — Квартирами для вас займется пан Пехачек, через него же будете запрашивать и нужную вам информацию. Но у меня просьба: будьте поосторожней — теперь от этого зависит не только ваша жизнь, но и жизнь наших людей. Насколько я понял, в Лондоне имеют довольно смутное представление о том, что творится здесь.
— То, что Лондон во многом живет иллюзиями, мы тоже поняли, оказавшись здесь, — согласился Ота, — А что касается осторожности, то мы, конечно, постараемся быть предельно осторожными. Но то же самое относится и к вашим людям.
После этого пили чай и разговаривали об общем положении в Протекторате. Из этого разговора Кубиш почерпнул много интересного.
Пардубице, 22 января 1942 года
Татьяна вернулась домой и с порога попросила мужа:
— Ставь быстрее чайник — промерзла, как не знаю кто.
Франта отправился на кухню, а подошедший в прихожую Бартош начал помогать ей раздеваться.
— Рассказывай быстрее, как съездила, — попросил он ее.
— Съездила неудачно, — не откладывая разговор в долгий ящик, ответила Татьяна. — Но подожди, сейчас пойдем на кухню, и я расскажу все по порядку.
Когда Татьяна переоделась в домашний халат, и все уселись на кухне, он начала рассказ:
— Адрес, который ты мне дал, я нашла очень быстро. Как вы мне и сказали, я, первым делом, не только убедилась в том, что стоит сигнал безопасности, но и побродила вокруг и проверила, нет ли чего-нибудь подозрительного. Потом поднялась в квартиру. Привратник на входе даже не посмотрел на меня. Дверь мне открыл уже немолодой мужчина, и я назвала ему пароль. Он ответил мне условной фразой и предложил войти. Я объяснила ему, что пришла от английских парашютистов, которым пришел из Лондона приказ через него связаться со штабс-капитаном. И тут он удивленно открыл на меня глаза.
— Что значит, удивленно открыл глаза? — потряс головой Бартош.
— То и значит, — пожала плечами Татьяна, — он мне клялся и божился, что никакого штабс-капитана не знает. То, что он ожидал появления английских парашютистов — не отрицает, что связан с подпольем — тоже, а что касается штабс-капитана, о нем он слыхом не слыхал. Готов помочь всем чем может, но в данном случае, бессилен.
— Может быть, этот штабс-капитан провалился? — высказал свое предположение Франта.
— Тогда бы он мне так и сказал, — пожала плечами Татьяна, — но он-то клянется, что никогда о таком и не слышал.
— А, может быть, он не до конца тебе поверил? Ты не перепутала ничего с паролем? — вмешался Бартош.
— Если бы я напутала с паролем, он меня и на порог не пустил бы, — возразила Татьяна. — Он был очень осторожен. А что касается доверия, то он, по-моему, был со мной очень откровенен.
— Ничего не понимаю, — посмотрел Франта на Фреду.
— Я теперь нисколько не удивлюсь, если в Лондоне что-то напутали, — грустно вздохнул Бартош. — После нашей заброски я все больше сомневаюсь в их компетентности. У меня складывается впечатление, что они сами придумывают тот мир, в который нас забрасывают. По крайней мере, я столкнулся здесь с обстановкой, которая совершенно не похожа на ту, которую мне описывали в Лондоне.
Он сделал несколько глотков из своей чашки с чаем и добавил:
— Ну, что же, большое спасибо, Татьяна. Придется в ближайшей радиограмме требовать у Лондона уточнений. Больше по этому поводу мне сказать нечего.
Дашице, 1 февраля 1942 года