— Не все так просто, — покачал головой Кубиш. — Пальба, которую мы здесь устроим, будет слышна как в Паненске-Бржежанах, так и в городе. Если город, возможно, отреагирует на нее не сразу, то в резиденции Гейдриха сразу же поднимут тревогу. Нас начнут преследовать, когда мы еще будем в чистом поле. Они тоже не дураки: часть из них бросится за нами в погоню, а вторая на машине поедет вперед и свернет как раз на ту дорогу, где нас будет ждать автомобиль. Мы останемся без машины и будем вынуждены принимать бой с двух сторон.
— Пожалуй, он прав, — кивнул в сторону Кубиша Габчик. — Мы просто не успеем отсюда уйти.
— Давай, прикинем по времени, — не унимался Вальчик. — Перестрелка не может затянуться дольше, чем на десять минут, еще десять минут нам потребуется для того, чтобы добежать до машины. Итого двадцать минут. Если охрана Гейдриха в замке выедет сразу же, как услышат выстрелы, то они будут здесь через десять-пятнадцать минут. Мы уже будем на полпути к машине. Учтите, что им нужно время, чтобы услышать выстрелы и принять решение.
— Даже с твоим подсчетом получается, что к моменту их прибытия мы, в лучшем случае, будем на середине поля, — кивнул Кубиш, — В объезд по дороге до того места, где нас будет ждать машина, не более трех километров, то есть для машины это всего лишь максимум три минуты. Они там будут быстрее нас. Даже если мы и доберемся до машины быстрее их, то они будут в опасной близости и начнут преследование. Допустим, что мы на середине дороги выскочим и бросимся в рассыпную, но в таком случае мы ставим под удар шофера. Теперь возьмем наилучший вариант, предположим, мы все дружно сумеем уйти от погони. То есть разбежаться в какой-то момент в разные стороны. Остается машина, по которой очень быстро выйдут на многих из тех, кто нам будет помогать. Вариант отпадает.
— А если мы поставим машину здесь же? — предложил Габчик.
— Во-первых, она может насторожить Гейдриха, — опять начал возражать Кубиш, — во-вторых, она может пострадать в перестрелке и оказаться выведенной из строя. Нет, от этого плана надо отказаться и рассматривать варианты нападения в городе. В городе мы легко можем затеряться в толпе.
— А я все же думаю, что здесь было бы лучше, — настаивал на своем Вальчик. — Мы возьмем легковую машину. На ней мы свободно уйдем от погони.
— Машина сопровождения Гейдриха намного мощнее любой машины, которую мы сумеем достать, — покачал головой Кубиш.
— А если напасть на Гейдриха, когда он будет ехать с машиной сопровождения, — не отступал Вальчик, — и вывести ее из строя?
— Тогда перестрелка затянется в лучшем случае минут на пятнадцать, а то и на все двадцать, — возразил Кубиш, — Нет, этот план определенно не годится.
— Давайте пройдемся подальше по той проселочной дороге, по которой мы собираемся отступать, — предложил Габчик, — а дома снова вернемся к этому разговору.
Они все поднялись.
— А если натянуть трос и на той дороге? — все еще держался за свою идею Вальчик.
— Для этого потребуются дополнительные люди, — возразил теперь уже Габчик, — а это крайне нежелательно.
Все трое прямо по полю направились к проселочной дороге.
Прага, 6 мая 1942 года
Артош Гайдрих последние полтора года вел очень беспокойную жизнь. К началу 1941 года всем стало ясно, что необходим какой-то единый орган, который бы согласовывал действия всех антифашистских сил. После долгих дебатов и споров было решено создать Объединенный комитет, в который бы входили представители всех ветвей Сопротивления.
Когда речь заходила о проведении каких-либо акций совместными усилиями, то, в большинстве случаев, комитет оказывался очень полезной структурой, но вот удержать от необдуманных поступков те или иные радикальные группы у него еще не очень получалось. Решения комитета в таких случаях рассматривались как рекомендации, отнюдь не обязательные для выполнения. И все же, комитет с каждым днем набирал авторитет: в спорах очень часто ссылались на его мнение.
Артошу эти полтора года приходилось все время разъезжать по стране, встречаться с командирами вооруженных отрядов, с руководителями подпольных групп. Сегодня он приехал в Прагу по настоятельной просьбе руководителя подпольной антифашистской структуры Индры. Эта структура охватывала всю территорию страны и состояла в основном из бывших спортсменов общества «Сокол». Индра ориентировался и поддерживал связь с лондонским чехословацким правительством в изгнании.