Встреча должна была состояться в небольшом кафе у Малостранской площади, недалеко от Града. Кафе было маленьким и чистеньким, его часто посещали немецкие офицеры и, очевидно, поэтому здесь не всегда спрашивали продуктовые карточки.
Артош вошел в кафе и прищурился, стараясь лучше разглядеть зал после ослепительного весеннего солнца на улице. Он довольно быстро заметил Индру: они с ним уже не раз встречались и чаще всего находили приемлемое, удовлетворяющее всех решение по всем спорным вопросам. Так как они хорошо знали друг друга в лицо, то никакого пароля не требовалось: они встретились, как старые друзья.
— Рад встретиться с вами, — улыбнулся Артош, подсаживаясь за стол бывшего учителя.
— Я тоже очень рад, — кивнул Индра, — только вот повод у меня для этого не совсем радостный.
Артош заказал себе кофе с коньяком и сухим пирожным и, только когда официант отошел на почтительное расстояние, спросил:
— Чем могу помочь?
— Вы, наверное, знаете, что наша группа работает в тесном контакте с английскими парашютистами, — не то спросил, не то утвердительно сообщил Индра.
— Догадываемся, — кивнул Артош, — и, насколько мы в курсе дел, последнее время ваши парашютисты заметно активизировались.
— Просто теперь происходит регулярная засылка новых групп, — пояснил Индра. — Работа налаживается. Однако мне нужна помощь вашего комитета.
— Какую именно помощь вы хотите от нас получить? — поинтересовался Артош.
— Видите ли, сюда заброшена английская группа, получившая задание ликвидировать Гейдриха, — вздохнул Индра. — Я категорически против такой акции: если они убьют Гейдриха, то последующие репрессии и ужесточение режима приведут не только к ослаблению, но, скорее всего, почти к полной ликвидации подпольных групп в больших городах. Мы будем отброшены далеко назад. Придется начинать все сначала. Это касается не только нас, но и всех антифашистских сил.
Артошу потребовалась почти минута, чтобы осознать, о чем идет речь.
— Сейчас такая операция просто недопустима, — покачал он головой, — Я вполне с вами согласен: она приведет к практически полному краху всего подполья. Более того, пострадают и вооруженные отряды вне городов. Можно не сомневаться, что после такой акции немцы вызовут в страну отряды по борьбе с партизанами. У нас не хватит сил оказать им сопротивление. Я категорически против такой акции и думаю, что и весь комитет поддержит мою точку зрения.
— Очень хорошо, что на сей раз наши точки зрения полностью совпадают, — грустно улыбнулся Индра, — Я передал в Лондон радиограмму с просьбой отменить эту операцию, но, боюсь, она не возымеет должного действия. Хорошо бы было подобную радиограмму отправить от вашего имени. Причем мне бы хотелось, чтобы текст радиограммы был достаточно жестким. Не знаю уж, чего они хотят достигнуть этой акцией в мировом масштабе, но здесь ее результаты пойдут только на руку немцам.
— Полагаю, что в этом вопросе с нашей стороны не возникнет никаких трудностей, — кивнул Артош. — Буквально завтра мы обсудим это на совете и примем решение. А дня через два я передам вам текст радиограммы. Я не сомневаюсь, что совет полностью поддержит нашу с вами точку зрения. Я бы назвал такую акцию просто безответственной. Как они не могут понять, что таким поступком они просто оттолкнут от себя чешский народ. Подозреваю, что после такой акции пострадают не только подпольщики и партизаны, пострадает много и просто сочувствующих нам людей. Мы потеряем и тот резерв, из которого мы черпаем новые силы.
Они посидели еще несколько минут, за которые успели обменяться новостями, и разошлись в разные стороны, договорившись встретиться через три дня.
Прага, 9 мая 1942 года
Индра и Габчик встретились на набережной Влтавы и прогулочным шагом пошли в сторону Тройского моста.
— На мою радиограмму не было ответа? — поинтересовался Индра.
— Нет, — покачал головой Габчик, — Не было ответа и на нашу радиограмму, в которой Бартош поддерживает вашу точку зрения. Лондон о них и не упоминает, словно их никогда и не было.