Гейдрих периодически на короткое время терял сознание, но теперь он был более или менее спокоен за портфель с документами: он надеялся на сидящего рядом полицейского. Хотя Гейдриху и показалась эта поездка вечностью, ехали они не более трех-пяти минут.
Но вот машина остановилась, примерно через минуту дверцы кузова открылись, и Гейдрих увидел большое старое здание. Из дверей здания уже выбегали два санитара с носилками. Гейдрих понял, что его привезли в больницу.
— Сообщите об этом группенфюреру Франку, — заплетающимся языком с трудом попросил он полицейского.
— Сейчас мы все сделаем, все будет хорошо, — заверила его возникшая непонятно откуда все та же белокурая женщина.
Прага, Либень, 27 мая 1942 года, 11 часов 20 минут
Только отъехав от места покушения километра на два, Кубиш начал приходить в себя. В какой-то момент ему показалось, что за ним следят, и он начал бессмысленно кружить по городу. Постепенно к нему вернулась способность рассуждать здраво. Его окровавленное лицо явно привлекало внимание. Надо было хотя бы умыться. Ян огляделся и прикинул, где бы можно было найти ближайшее убежище. Самой близкой была квартира Новаковых. И Ян направился к ней. По дороге он решил, что подъезжать к дому на велосипеде не стоит — это может привлечь внимание. Немцы, наверняка, уже знают, что он бежал с места преступления на велосипеде. Немного подумав, Ян вспомнил, что недалеко от дома есть филиал магазина «Батя». Около всех магазинов этой фирмы стояли подставки для велосипедов, и он решил оставить велосипед там, пешком пройти к Новаковым, а потом послать кого-нибудь забрать его оттуда. Так он и сделал.
Когда он явился к Новаковым, то пани Новакова, ни слова не говоря, только всплеснула руками и сразу засуетилась, помогая ему раздеться, доставая из шкафа полотенце и чистую рубашку. Ян посмотрел на себя в зеркало и понял, что вид у него действительно страшный. Лицо было все в запекшейся крови, рубашка на груди окровавлена, лицо бледное, как полотно. Он прошел в ванную комнату, разделся до пояса и, превозмогая боль, умылся. Теперь можно было разглядеть, что на груди и на лице у него осталось множество мелких осколков, очевидно, от кузова машины и от самой бомбы.
Он, как был по пояс голый, прошел на кухню и сказал:
— Пан Новак, вы не вытащите мне осколки, я тут попал в переделку, и меня немного зацепило. И хорошо бы послать кого-нибудь за велосипедом, я его оставил около магазина «Батя». Крайний справа.
Пан Новак тут же пошел искать свои очки и пинцет, а пани Новакова крикнула дочке:
— Индра, доченька, сбегай-ка к магазину «Батя» и привези к нам в сарай велосипед, который там стоит. Он крайний справа. Если к тебе кто-то будет приставать с вопросами, то ничего не отвечай. Видишь, наш друг попал в аварию, и у него из-за этого могут быть неприятности.
Индра вернулась через минут двадцать и сообщила, что поставила велосипед в сарай. К этому времени пан Новак уже вытащил все осколки, которые сумел обнаружить, а пани Новакова перевязала Кубишу грудь и теперь накладывала ему на лицо компресс.
Прага, Град, 27 мая 1942 года, 12 часов 15 минут
Франк зашел к себе в кабинет, расслабил ворот, глубоко вздохнул, взял трубку телефона и попросил соединить его лично с фюрером. В трубке долго что-то трещало, иногда были слышны чьи-то голоса, но вот он услышал хорошо знакомый ему по радиовыступлениям голос.
— Мой фюрер, с вами говорит группенфюрер Карл Франк, — представился начальник пражского гестапо, — Полтора часа назад было совершено покушение на протектора Богемии и Моравии обергруппенфюрера Гейдриха.
— Он мертв? — с тревогой в голосе прервал его Гитлер.
— Нет, мой фюрер, он тяжело ранен. Сейчас он в больнице.
Последовала непродолжительная пауза.
— Сейчас я распоряжусь, чтобы к вам немедленно вылетели наши врачи, — сказал Гитлер. — Наши лучшие врачи. А что с преступниками?
— Им удалось скрыться с места преступления, мой фюрер, — виновато проговорил Франк, — но уже организована специальная группа, которая занимается этим расследованием.
— И охрана не смогла ни захватить, ни убить ни одного из них? — с нотками недоверия спросил Гитлер.
— Обергруппенфюрер был без охраны, только с шофером, мой фюрер, — растерянно ответил Франк. — Шофер Гейдриха Кляйн какое-то время преследовал одного из преступников, но был тоже ранен.
— Сколько раз я вам всем говорил, чтобы вы никуда не ездили без охраны, — взорвался Гитлер, — Если я услышу, что вы, Франк, тоже ездите один, вы тут же отправитесь рядовым в саперный батальон! Везде только с охраной! Я сегодня же отдам приказ, чтобы вам в Прагу выслали пару бронированных автомобилей. Ваша беспечность до добра не доведет! Преступники должны быть найдены и строго наказаны! Очень строго! Всех замешанных в этом преступлении расстреливать вместе со всей семьей! Я прикажу Далюге немедленно вылететь в Прагу и возглавить расследование этого чудовищного преступления. Пусть покажет, как умеют работать его люди. А вы, Франк, возьмите пока на себя обязанности протектора. И вот еще что, не дожидаясь прибытия Далюге, возьмите 10000 заложников и расстреляйте! Невзирая на пол и возраст! И громко объявите, что если преступники не будут найдены, то такая акция повторится!