— Мой фюрер, — возразил Франк, — мне кажется, что преступники и делали расчет именно на такую реакцию. Такая реакция даст возможность нашим врагам говорить о всеобщем саботаже и сопротивлении. Мы должны убедить всех в обратном, что это всего лишь разрозненные отдельные акции небольшой группы недовольных. В крайнем случае, можно расстрелять уже осужденных за преступления против Рейха.
— Ладно, это вы уже решите с Далюге, — согласился Гитлер. — Не скупитесь в деньгах, Франк, назначьте вознаграждение в миллион марок тому, кто даст действительно ценные сведения, которые помогут вам выйти на преступников. Крупные суммы должны получить и все те, кто окажет настоящую помощь следствию. Это происки евреев, а они за деньги продадут родную мать. Не будьте скрягой.
— Слушаюсь, мой фюрер, — ответил Франк, — Я хочу сейчас вызвать в Прагу дополнительные полицейские силы из крупных городов Протектората. Полезным было бы ваше разрешение привлекать для массовых операций и армейские части.
— Хорошо, привлекайте, можете при этом сослаться на меня, — вдруг как-то сразу устало ответил Гитлер. — Ждите Далюге, пусть он ведет расследование. А вы примите соответствующие меры со своей стороны. О состоянии Гейдриха докладывать ежедневно.
В Берлине повесили трубку.
Франк тоже осторожно положил трубку на рычаги телефона. Он вынул из кармана носовой платок и вытер выступившие во время разговора на лбу крупные капли пота. Результат разговора оказался намного лучше, чем это можно было ожидать. Теперь за расследование преступления будет отвечать Далюге, а он, Франк, как протектор, с этого момента отвечает только за общее положение в Протекторате.
Франк подошел к двери кабинета, выглянул наружу и приказал адъютанту, чтобы тот пригласил к нему Абендшена.
Абендшен явился минуты через три. Вид у него был озабоченный, как у человека, которого оторвали от важного и неотложного занятия.
— Штурмбанфюрер, — официально обратился к нему Франк, — я хочу, чтобы вы пока взяли на себя расследование покушения на протектора.
— Так как это дело явно связано с английскими парашютистами, я уже подключился к расследованию, — прищурившись, ответил Абендшен. — Но меня интересует ваше замечание в отношении «пока».
— Сейчас из Берлина сюда вылетит Далюге, — ответил Франк, — Гитлер назначил его ответственным за проведение расследования. Вполне возможно, что он привезет с собой своих людей. В общем, прибыв сюда, он возьмет расследование в свои руки и, наверняка, будет лично создавать или следственную бригаду, или даже специальную комиссию по расследованию. Чем вы сейчас заняты?
— Идет допрос свидетелей, — ответил Абендшен. — Свидетелей этого преступления довольно много: мы уже имеем около тридцати человек. И ожидаем, что найдется еще столько же.
— Так много свидетелей? — удивился Франк.
— На улице было много народа, — пожал плечами Абендшен, — на остановку как раз в тот момент подошел трамвай. Кстати говоря, есть пострадавшие и среди местного населения: несколько человек обратилось в больницу с мелкими осколочными ранениями. Об этом надо обязательно упомянуть в прессе и по радио. Надо чтобы все понимали, что эти бандиты для достижения своих целей не остановятся ни перед чем.
— Хорошая мысль, — согласился Франк. — Я хочу к вечеру ввести комендантский час и ночью организовать облаву. Шансы на большой успех невелики, но мелкая рыбешка может и попасться.
— Вещь полезная, — согласился Абендшен, — но, боюсь, для грамотного проведения такого мероприятия у нас не хватит сил.
— Я собираюсь вызвать сюда дополнительные силы гестапо из крупных городов, а так же привлечь к этому армейские части, — пояснил Франк.
— Нельзя сейчас ослаблять силы гестапо, особенно в крупных городах, — покачал головой штурмбанфюрер. — Вполне возможно, что преступники уже покинули Прагу и намереваются отсидеться в других городах. А что касается армейских частей, то у них просто нет опыта в проведении полицейских операций. Они нам предоставят уйму задержанных, которых мы через несколько часов вынуждены будем отпустить, и несколько трупов, по поводу которых мы долго будем объясняться. Лишняя головная боль.