— На данный момент мы имеем точное представление о том, как было совершено покушение, — начал Абендшен.
— Не слишком ли вы с этим запоздали? — спросил Гешке.
Франк одарил начальника пражского гестапо суровым взглядом, а Далюге заметил:
— Все правильно, если не представляешь, как было совершено преступление, то за расследование можно и не браться.
Абендшен с облегчением вздохнул: хоть здесь и собралось высокое начальство, большинство из них было настроено на конструктивную работу, а не собиралось искать козлов отпущения. Это радовало.
— Главных участников было трое, — продолжил Абендшен. — Один стоял непосредственно на повороте и при приближении машины с протектором подал сигнал зеркальцем. Двое других стояли около трамвайной остановки. Один — напротив нее, а второй, возможно, на самой остановке. После того, как у первого заклинило автомат, второй кинул бомбу. Автомат заклинило из-за того, что в механизм попало сено. Из этого можно сделать вывод, что преступники прятались где-то в пригороде. Иначе мне трудно объяснить находящееся в портфеле сено. Хотя его присутствие в портфеле даже в этом случае объяснить трудно. На месте преступления диверсанты оставили велосипед, портфель, кепку, плащ и автомат. С места преступления один из преступников скрылся на велосипеде, направившись в сторону Либени; второго какое-то время преследовал шофер Гейдриха Кляйн. Преступник сумел ранить Кляйна и только после этого скрылся. По предварительным данным, он тоже убежал в сторону Либени. Можно предполагать, что где-то в этом районе у преступников есть конспиративная квартира. Только что я разговаривал со свидетельницей, которая видела, как раненый мужчина поставил велосипед около магазина в Либени. Через некоторое время за велосипедом пришла девочка.
— Насколько большой район эта Либень? — поинтересовался Далюге.
— Примерно полсотни кварталов, — поспешил ответить Гешке.
— Ваша свидетельница может опознать девочку? — поинтересовался Далюге.
— Насчет девочки она уверена, — ответил Абендшен, — а вот мужчину она толком разглядеть не успела.
— Сколько школ в Либени? — продолжал расспрашивать Далюге.
Гешке бросился к висевшей на стене карте, а Абендшен спокойно взял со стола телефонный справочник.
— Всего четыре, — через несколько секунд ответил Абендшен, в то время как Гешке все еще изучал карту.
— Завтра пройдите по школам и проведите опознание девочки, — приказал Далюге.
— Девочка может учиться в какой-нибудь дорогой частной школе в другом районе, — высказал свое предположение Гешке.
— Люди, у которых дети учатся в дорогих школах, вряд ли будут впутываться в такое дело, — возразил Далюге. — Проведите опознание. Как вы нашли эту женщину? — поинтересовался он у Абендшена.
— Она пришла к нам сама.
— Выпишите ей достойное вознаграждение и сообщите об этом еще до опознания, — распорядился обергруппенфюрер.
— Извините, обергруппенфюрер, — заметил Абендшен, — кроме вознаграждения хорошо бы ее наградить какой-нибудь медалью.
— Вы думаете, это для нее будет иметь значение? — усомнился Далюге.
— Будет, — уверенно ответил Абендшен, — У нее сын в вермахте, да и вообще она очень патриотично настроена в отношении Рейха.
— Она немка?
— Полукровка, — уточнил Абендшен.
— Хорошо, — кивнул обергруппенфюрер. — Подготовьте к завтрашнему утру все документы, штандартенфюрер, — приказал он Гешке. — У вас, штурмбанфюрер, есть еще какие-то предложения.
— Видите ли, обергруппенфюрер, месяца полтора назад нам в руки попало несколько фотографий английских диверсантов. На одной из них изображен, как мы выяснили, поручик Йозеф Вальчик. Очень похоже, что это именно он подавал сигнал на перекрестке. После того, как его фотография попала к нам, он, по всей видимости, перекрасил волосы в черный цвет, но в остальном все совпадает. Свидетели неуверенно, но опознали его. Мне бы хотелось, чтобы завтра весь город был оклеен объявлениями о его розыске с этой фотографией.
— Обеспечьте это, Карл, — повернулся Далюге к Франку, — и назначьте вознаграждение за сведения о его местопребывании. Вознаграждение должно быть большим, скажем, 100000 рейхсмарок.
— Сделаем, — пообещал Франк.
— Какие у вас на завтра еще планы, штурмбанфюрер? — допытывался Далюге у Абендшена.
— Сегодня вечером планируется объявить комендантский час, — пожал плечами Абендшен, — а ночью провести облаву. Я подозреваю, что завтра с утра все отделения гестапо будут забиты арестованными, с которыми придется полдня разбираться.