- Чудо.
- Да.
- Такое, что и тебе показалось бы настоящим чудом.
- Да… то есть…
Она нахмурилась, но затем ее лицо просветлело:
- Понимаю. Я не могла бы сделать то, что сама считала чудом, правда?
Я развел руками:
- Ну, именно к такому выводу мы пришли с тобой в самом начале.
- Наверное, это правильно, - кивнула девочка. - Но я думала, что сумею… Я ведь не могла суметь то, что никогда в жизни не делала. Да-да, понимаю.
Ее голос дрожал от волнения, однако Луиза всё говорила и говорила. С этого момента я почти не вмешивался в ее монолог - она словно открыла для себя что-то новое и была захвачена увиденными перспективами. Она спешила, сбивалась, возвращалась к сказанному ранее. И всё это были признаки того, что девочка нашла нечто важное.
Когда я выходил из ее комнаты, мои мысли роились вокруг сегодняшней беседы (роились - самое подходящее слово; я почти слышал жужжание). Вот нам удалось докопаться еще до парочки крупных конфликтов. И ничего не произошло.
А что должно было произойти? Кажется, я сам ожидал какого-то чуда. Неужели мне пришло в голову, что, поведав о своих проблемах, принцесса встанет и начнет прохаживаться по комнате? Так просто?
И вообще, возможно ли ее вылечить обыкновенной психотерапией?
Еще мне не давал покоя огонёк, о котором рассказала девочка, но здесь-то было мало поводов для волнения. Если способности у нее есть, они рано или поздно раскроются. Это вряд ли помешает ей вести нормальную жизнь. Куда важнее было бы справиться с болезнью.
Увлеченный такими мыслями, я не сразу заметил непривычное оживление, быстро распространяющееся по первому этажу здания. Слуги и гвардейцы бегали туда-сюда, лица многих были по-деловому собраны, а другие казались перепуганными. Изредка люди громко перекликались между собой, что совсем уж нарушало сложившийся во дворце порядок.
- Что случилось? - я ловко поймал пробегающего мимо слугу за плечо.
Он посмотрел на меня как-то странно, вывернулся из захвата и, не сказав ни слова, продолжил свой путь.
- Что за чертовщина? - удивленно спросил я - на этот раз самого себя.
На мое счастье, в одном из коридоров мне навстречу попался Жерар. Ставшая привычной меланхолия покинула графа. Он на ходу отдавал распоряжения двоим гвардейцам. Сейчас начальник королевской гвардии больше всего походил на боевого генерала.
Я немедленно его окликнул:
- Жерар! Может, хоть вы мне объясните, что происходит?
- Азар? - граф жестом отпустил своих спутников. Те куда-то побежали - очевидно, выполнять распоряжения. - Вы еще ничего не слышали?
- Я был у принцессы. А потом, здесь все только молчат и бегают. Как растревоженный муравейник. Объявили о конце света, что ли?
Начальник гвардии серьезно покачал головой и, пригласив меня идти с ним, сообщил:
- Новость не настолько плоха, но хорошего все же мало. Сегодня ночью убит король.
- Виктор? - вот этого я действительно не ожидал.
Жерар кивнул.
- И еще, как выяснилось, исчез Викониус, - добавил он.
- Вы думаете, это он?… - я однажды встречался с этим добродушным старичком. Он не производил впечатление опасного преступника - такие и мухи не обидят. Виктор из каких-то своих соображений до сих пор не отправлял Викониуса домой, хотя, насколько я знал, Жерар настаивал на необходимости соблюсти условия договора с императором. А срок уже подходил к концу.
Мой вопрос графа несколько удивил.
- Что вы, Азар! Я думаю, Викониуса похитили те же люди, которые убили короля.
- Люди Этвика.
Н-да, уже все равно поздно жалеть о своих прошлых делах. Наверное, барона все-таки нельзя было просто так отпускать.
- Скорее всего, - согласился де Льен. - Пока не нашли никаких следов, кто это сделал.
- Никаких? - я удивленно посмотрел на собеседника. - А как же стража? Слуги?
Граф только пожал плечами.
Вдвоем мы прошли к покоям его величества. Везде было полно гвардейцев, но нас, конечно, пропускали без вопросов.
Виктор лежал в кровати совершенно обнаженный. Кто-то прикрыл наготу монарха одеялом, виднелись только ноги ниже колен и верхняя часть туловища. На простынях расплылось большое тёмное пятно, выступающее из-под покоящегося на спине тела. Кровь.
- Стилет, - заметил граф вполголоса.
- Уберите отсюда своих людей, - попросил я, тоже тихо.
Жерар вопросительно покосился на меня, но просьбу выполнил. Через несколько секунд комната опустела. Последний выходящий закрыл за собой дверь.
- Вы мне позволите осмотреть тело, граф?
Мой собеседник колебался. Наверное, у него еще оставалась какая-то капля верности к бывшему сюзерену. Затем де Льен махнул рукой:
- Конечно. Вы ведь доктор.
Я сбросил одеяло. Аккуратно перекатил бывшего монарха на бок.
Рукоятка тонкого стилета торчала под левой лопаткой, ближе к позвоночнику. Возможно, лезвие задело сердце. Края раны были чуть разорваны: оружие изменило свое положение, когда на него навалилась вся масса тела.
- Хороший удар, - признал я. - Такой впопыхах не нанесешь. Вам не кажется, граф, что наш король занимался любовью?
Мой вопрос смутил Жерара, но, справившись с собой, начальник гвардии кивнул:
- Мне… приходила в голову такая мысль. Однако королева сегодня ночью спала одна.
- Вы и это успели выяснить? - я усмехнулся, а граф почему-то едва заметно покраснел. - Но кроме королевы, полагаю, есть еще женщины. Не сочтите это, конечно, за оскорбление чьей-либо чести. Лучше взгляните сюда.
Я указал на рукоятку. Она была сделана с изяществом, нехарактерным для мужского оружия.
- Дамский стилет, - уточнил я вслух. - Момент удара выбран тщательно. Тело лежит на спине, потому что кто-то сбросил его с себя. Кажется, об этом никто из нас не думал. Правда, граф? Близкий человек, которому Виктор доверяет, - его любовница. Вот кто инспирировал политику, выгодную Этвику.