Луиза сосредоточилась. Ее лицо стало серьезным, собранным. Ноги твердо стали на пол.
Опираясь на мою руку, девочка выпрямилась. Посмотрела на себя сверху вниз.
- Я стою, - сообщила она.
- Да, - подтвердил я. - Не тяжело?
- Непривычно, - юная принцесса осторожно подвинула ногу вперед, перенесла на нее вес тела, затем так же медленно подвинула вторую.
- Хорошо, - ободряюще сказал я.
Внутри меня все ликовало. Этот ребенок два года пролежал в постели и уже отказался от надежды на выздоровление. Каково ей сейчас делать первые шаги, понимая, что всё позади? Бессонные ночи (люди, которые мало двигаются, неизбежно страдают бессонницей), нянька у кровати, полная зависимость от других, когда даже в туалет сама не сходишь.
Сегодня произошло невероятное, которого я так ждал. И нужно было столько же раз предаться сомнениям, столько же раз разувериться в собственных силах и в правильности подхода, так же сопереживать маленькой пациентке, - чтобы ощутить то состояние, которое радостно наполняло меня доверху.
На Фриду стоило прилететь хотя бы ради этого. Помочь разуверившемуся ребенку встать на ноги.
Медленно, но с самозабвенным упорством, Луиза делала шаг за шагом. Она вела меня на балкон. Закусив губу и глядя под ноги. Ее лицо застыло маской, выказывая напряжение, однако принцесса ни разу не оглянулась на кровать.
Я был готов подхватить девочку в любой момент. Худенькие ножки - никаких мышц под гладкой белой кожей - казались неспособными нести даже столь же худенькое тело. Вот-вот одна из них безвольно подогнется…
Мои опасения не подтвердились. Луиза дошла до балкона и только там позволила себе всем корпусом лечь на перила, снимая с ног нагрузку.
- Получилось, - сказала она устало, но в голосе чувствовалось удовлетворение. Потом принцесса взглянула на меня и улыбнулась. - Мне кажется, что я сплю. Но это в первый раз… по-настоящему.
- Ты молодец, - в знак поддержки я потрепал ее по плечу. - Теперь всё будет хорошо.
Во всяком случае, мне хотелось этому верить. Болезнь пришла неожиданно, и так же неожиданно она может вернуться. Что если завтра Луиза вновь обнаружит себя прикованной к постели?
Надеюсь, этого не произойдет. У девочки слишком велика тяга к активной жизни. Правильный подход, много свежего воздуха и движения - и принцесса быстро поправится.
Некоторое время мы провели на балконе, наблюдая зеленые холмы и далекие облака в голубом небе. Девочка то и дело оглядывалась на свои ноги, поочередно сгибая их в коленях. А потом снова мечтательно смотрела вдаль.
- Вы не такой, как остальные, доктор, - произнесла она, не отрывая взгляда от горизонта.
Я стоял рядом, облокотившись о перила. Луиза была довольно высокой, что особенно выделялось на фоне ее худобы. Впалые щеки заострили нос и подбородок и четко обрисовали скулы. По сути, в облике моей маленькой пациентки не просматривалось ничего сугубо девичьего. Напротив, коротко остриженные редкие волосы и угловатая фигура могли навести незнакомца на мысль, что он видит больного подростка-мальчика.
Всё придет, подумал я, а вслух заметил:
- Каждый человек чем-то непохож на других.
Луиза повернула голову:
- Но вы совсем не такой. Я знаю, моего отца все боялись. А вы - нет.
- Я тоже боялся. Только не подавал виду.
- Вы шутите, - серьезно констатировала девочка.
Я улыбнулся:
- Ну хорошо, шучу. Только зачем же трепетать перед человеком, который ничего плохого тебе не делает?
- Не знаю. Люди часто боятся.
Да. И так же часто они не замечают своих страхов, считая их обычным состоянием.
- Ты права, - отметил я вслух. А потом - сам не знаю, почему, - продекламировал:
Не бойся выйти за пределы,
Не бойся заглянуть за грань,
И коль жить сидя надоело,
То не ворчи, а просто встань.
Взгляни: ведь ты закрыт в темнице
Предубеждений и вранья,
Ты мог бы чайкой в небо взвиться…
Но было сказано: нельзя! -
И ты прощаешься со сказкой,
Ты знаешь: так не может быть,
Мир не покрасить светлой краской,
А океан - не переплыть… -
Отбрось! Освободись из плена,
Стань снова чистым, как роса,
Разрушь обыденности стены…
И в мир вернутся чудеса.
- Это поэма? - спросила девочка после небольшой паузы.
- Просто стихи.
- Я слышала раньше поэмы. Они мне не нравились. А это… понравилось.
Мы помолчали, а затем Луиза добавила:
- Теперь я знаю, что чудеса бывают.
Вернуться в кровать юная принцесса самостоятельно не смогла. Ее ноги, непривычные к нагрузкам, отказались проделать такой значительный путь снова. Я отнес девочку на руках: она почти ничего не весила.
- Завтра я пройду больше, - заявила Луиза твердо.
- Обязательно, - улыбнулся я, укладывая мою маленькую пациентку в постель. Ее одолевала сонливость, но это было нормально. Первая прогулка, свежий воздух, новые перспективы…
Отставив девочку отдыхать, я спустился вниз.
Жерар казался еще более задумчивым, чем обычно.
- Мы можем отправлять посольство в Адриаполь, - сообщил он мне сразу. - Только, Азар, меня одолевают большие сомнения.
- Почему? - полюбопытствовал я, присев на краешек деревянного стола.
Граф де Льен медленно покачал головой:
- Они не согласятся на наши условия. Попробовать, наверное, стоит, но это бесполезно.
- Какой же вы однако пессимист!
Жерар грустно улыбнулся и начал в деталях объяснять причины своих сомнений.
План насчет посольства принадлежал мне. Если Западная империя, рассуждал я, стягивает армии для нападения на нас, то естественный и логичный шанс не допустить вторжения - создать противовес с другой стороны. Например, с востока. Поставленный перед опасностью войны на два фронта, император будет вынужден хорошенько подумать, прежде чем нападать.