Граф не говорил ни слова — да и что здесь можно было сказать?
Император тоже немного помолчал, а затем спросил:
— Есть еще вопросы, которые мы должны решить?
— Подарки, — напомнил де Льен, подавая сигнал товарищам.
Но его собеседник снова остановил их жестом.
— Ах, да. Оставьте у казначея.
Жерар покорно кивнул.
— Вы хотите отдохнуть несколько дней перед обратной дорогой? — поинтересовался хозяин. — Я прикажу приготовить комнаты.
— Благодарю, ваша светлость, — граф поклонился, — но, с вашего позволения, мы отправимся прямо сейчас.
— Как пожелаете, — император развел руками. — Тогда удачного пути!
Обменявшись еще десятком ничего не значащих фраз, они расстались.
Вечером того же дня послы ужинали на постоялом дворе, который находился от резиденции императора за несколько десятков верст. Они спешили убраться подальше, пока светлейший из владык не передумал. Конечно, подобное маловероятно… однако произошедшее сегодня казалось слишком большой удачей.
Жерар, пожалуй, лучше остальных понимал, что им просто повезло. Именно настроение императора сослужило посольству хорошую службу. Граф де Льен видел, как хозяин резиденции намеревался разговаривать поначалу. Холодно, пренебрежительно, отрывисто. Но не выдержал этой роли, потому что внутри него всё пело. Благословен будь тот, кто подарил ему такое настроение!
— Ну что? — насытившись, Кормак стал подначивать Шарля. — Говорил я, что ты — старый подозрительный ворчун?
— Имей совесть! — воззвал толстун. — Врет и не краснеет! Это не ты говорил, а я сам.
Остальные согласно закивали: они помнили тот спор.
— Ладно, — согласился северянин. — Мне чужого не надо. Зато я точно говорил, что ты любишь всех пугать. Особенно после вина. Эй, не давайте ему много вина, а то снова начнется!
Шарль крякнул и приложился к кружке, словно действительно опасался возможной её конфискации.
— Всё закончилось хорошо, мы живы и возвращаемся домой, — добавил Кормак, смеясь.
— Ничего еще не закончилось, — мрачно отозвался Шарль, ставя кружку на стол.
— Ага! — протянул северянин со значением, затем обратился к остальным: — Я вас предупреждал насчет вина, но уже поздно. Сейчас мы услышим очередную порцию ужасов.
Пожилой дворянин не отреагировал на это вступление и действительно начал рассказывать:
— Признаться, сегодняшнее поведение императора поставило меня в тупик. Я ожидал совсем другого. Однако своих слов я назад не беру. Он что-то готовит. Даром никто армии из одного края страны в другой не перетаскивает. Вот увидите, что-то скоро начнется.
— Он подлый и мелочный человек, — неожиданно вступил в разговор граф де Льен. — Он прикрывается высокими словами и любовью к искусству, но за этим ничего не стоит. Ему хочется быть одновременно героем битв и мудрым философом, а в итоге не получается ни одно, ни другое. Он сам это чувствует и боится, что другие, заглянув поглубже, тоже разоблачат его. С таким трудно иметь дело.
— Почему? — полюбопытствовал барон де Лири.
— Подлец, знающий о том, что он подлец, в стократ хуже обычного, — ответил Жерар, глядя куда-то в пространство перед собой. Затем, словно опомнившись, он посмотрел на своих товарищей. — Я считаю, что Шарль прав. Еще ничего не закончилось, хотя наша поездка все-таки, похоже, увенчалась успехом. Как бы там ни было, я вас поздравляю. — Он улыбнулся. — Сегодня впервые буду спать спокойно. Как хотите, а я пошел к себе. Смертельно устал.
Поднявшись из-за стола, граф направился к своей комнате.
Почти сразу же разбрелись и остальные. Поездка в этот раз выдалась изматывающая, даже на болтовню по вечерам сил почти не оставалось.
Ночью в тишине большого дома едва слышно скрипнули дверные петли. Неясная тень выскользнула в коридор. Замерла. Двинулась дальше. Напротив другой двери замерла снова.
Оттуда, из комнаты, доносилось равномерное сопение. Тень толкнула дверь и осторожно шагнула внутрь.
Граф де Льен был там. Он крепко спал, раскинувшись на большой кровати. Лунный свет падал из окна, образуя четкий прямоугольник на полу, и было достаточно светло, чтобы разглядеть подробности.