— Что скажешь, Жерар?
Тот улыбнулся:
— А что я скажу? Разводите костер.
Кормак заметно повеселел:
— Тогда — айда за сухими ветками!
Он снова осмотрел кролика, на этот раз по-деловому.
— Вальгард, обдерешь его?
Высокий северянин поморщился:
— Нет, лучше ты.
— Ладно, — согласился Кормак. — Сегодня моя очередь, — он направился к своей лошади, достал нож, потом крикнул Вальгарду: — Поищи дров для костра.
Тот кивнул и зашагал к лесу.
— И ровную палку на вертел, — прокричал Кормак вдогонку. — И смотри, осторожно. Там могут быть другие грозные кролики.
— Этого, наверное, кто-то спугнул, — предположил граф де Льен. — Кстати, вы ничего подозрительного не замечали? Здесь бывают разбойники.
Кормак, уже занявшийся трофеем, откликнулся:
— Да лиса его спугнула. От разбойников кролики так не удирают.
Призыв северянина пойти за дровами компаньоны большей частью проигнорировали. Шарль возился с седельной сумкой, барон де Лири зачем-то начал проверять свое оружие (возможно, прислушался к замечанию графа насчет разбойников), князь Валлонский снял сапоги и с наслаждением ходил по траве босиком. Кормак, впрочем, успел привыкнуть к тому, что его именитые товарищи не очень охотно берутся что-то делать. Происхождение давало о себе знать, хотя статус при дворе у всех был примерно одинаковый. В иных обстоятельствах наемник не стеснялся и заставить их, однако для сбора сухих веток вовсе не требовалось привлекать много людей.
Единственным, кто еще откликнулся, был Жерар. Начальник королевской гвардии направился в лес следом за Вальгардом. Он наметил себе поискать также воду, поскольку Кормаку следовало как минимум помыть чем-нибудь руки, а в походных бурдюках совсем ничего не осталось.
Граф уже забрел достаточно глубоко в чащу, когда позади него раздался какой-то шум. Обернувшись, Жерар увидел де Лири. Молодой барон целенаправленно шагал к начальнику гвардии.
— А, Жорж, — граф бросил на землю то, что успел насобирать. — Ты кстати. Помоги мне, пожалуйста. Возьми эти ветки. Я хочу найти воду.
Де Лири, однако, повел себя странно. Вместо того, чтобы подойти и забрать ветки, он остановился на расстоянии нескольких больших шагов. Снял с плеча лук, наложил стрелу.
— Что произошло? — Жерар застыл, глядя, как кончик стрелы поворачивается в его сторону. — Погоди, Жорж! — добавил он быстро, поскольку стрела уже была готова сорваться с тетивы. — Я ничего не понимаю. Погибнуть от руки друга и не узнать почему — что может быть хуже для дворянина?
Это поколебало решительность молодого барона. Он чуть-чуть ослабил тетиву, но пока молчал.
Жерар всматривался в лицо парня, который пришел его убить, и думал сразу о многом. Парализующего волю страха не было. Неожиданный ход событий ошеломил графа, однако не более того. С рождения принадлежа к сословию воинов, Жерар успел свыкнуться с мыслью о насильственной смерти. Когда-то в юности он даже считал, что любой настоящий мужчина должен умереть от стрелы или меча, а не от старости в собственной постели.
Однако граф вовсе не стремился приблизить свою смерть. Напротив, он рассчитывал прожить настолько долго, насколько это будет возможно.
Именно поэтому он только что назвал человека перед собой другом.
— Я не знаю, в чем дело, — продолжил Жерар осторожно, не шевелясь, чтобы не спровоцировать парня. — Наверное, я когда-то был не прав по отношению к тебе и заслужил это. Хорошо, я ни на что не претендую. Ты поступаешь так, как велит тебе собственные долг и честь. Только выполни, пожалуйста, мое последнее желание. Позволь мне умереть с легкой душой, не терзаясь подозрениями и догадками. Открой, какую чудовищную несправедливость допустил я вольно или невольно по отношению к тебе или твоим близким.
Он говорил то, что приходило на ум. Говорить и не двигаться — вот единственный способ хоть немного продлить сейчас свою жизнь. Малейший жест означает спущенную тетиву, а на таком расстоянии стрела найдет цель раньше, чем Жерар успеет как-нибудь уклониться. Так что прыгать в кусты или за дерево не имеет смысла. Он в любом случае получит стрелу, и если рана не окажется смертельной, то де Лири потом просто добьет свою жертву.
Говорить. Вовлечь его в разговор.
Граф очень хорошо видел, как рука со стрелой начала подрагивать от напряжения. Но еще больше ослабить тетиву де Лири не решался. Он хотел быть наготове. А это значит, что времени осталось совсем немного. Потом парень устанет и в любом случае выстрелит, даже если это случится само по себе.
— Вы не подумайте, граф, — вдруг все-таки заговорил молодой барон. — Здесь ничего личного. Я только выполняю просьбу короля.