— И Блэк уверен, что этот парень ему не врёт? — сказала я, хмурясь.
Ник пожал плечами, глядя на меня.
— Это же Блэк. Ты правда думаешь, что большую часть этой информации парень ему рассказал?
Когда в ответ я лишь нахмурилась ещё сильнее, Ник понизил голос.
— Судя по тому, что известно его источнику, они используют этого Тамплиера как предупреждение. Но это спонтанно… в смысле, они не давали ему прямого назначения. Блэк считает, что есть специфическая группа, на которую они нацелились для обширного изменения политики. Те, кого они винят за создание нестабильности системы в целом. Очевидно, «Архангел» видит себя как блюстителей здоровья этой системы в целостности. Они преподносят это как «саморегуляцию» или «самокоррекцию действий системы» или что-то в этом роде. Ради всеобщего блага, но да, они готовы силой внедрить эти изменения, если придётся. Посыл таков: «Там, откуда он пришёл, нас намного больше, и мы можем и будем управлять этим мечом так, как нам кажется уместным». Особенно если это означает улучшение безопасности и стабильности системы в целом…
Я уставилась на Ника.
Внезапно я поймала себя на кое-какой другой мысли.
Возможно, дело в том, какие слова он использовал.
— Мой дядя замешан во всем этом? — спросила я.
Ник наградил меня очередным ровным взглядом.
— Об этом тебе тоже придётся спросить Блэка, док. Но судя по его словам, дядя Чарли не непричастен, если ты уловила мою мысль.
Я уловила. Его мысль. Обдумывая слова Ника в последовавшем молчании, я не в первый раз осознала, что на самом деле не представляла, как устроен мир. Не до конца. Не в тех вопросах, которые имели значение.
Возможно, никто из нас не понимал.
— Как это нам помогает? — наконец, спросила я. — И помогает ли это вообще?
В ответ на это Ник вздохнул, проводя рукой по своим прямым черным волосам и поднимая взгляд от маки ролла, который он только что начал есть.
— Честно? — сказал он. — Я не знаю. Блэк говорит, что он вряд ли сумеет подобраться достаточно близко к кому-либо, кто сможет опознать парня. У меня сложилось впечатление, что он думает, будто ему нужно убираться от этого довольно скоро, — возможно, почувствовав, как я напряглась, он добавил: — Кажется, он думает, что уйдёт чистым, если не станет подниматься выше по пищевой цепочке… он имеет некоторую защиту через твоего дядю. Но он не хочет рисковать собой или своей командой, подбираясь слишком близко. Пока он не знает большего. Его разведка подтверждает, что убийца имеет достаточно пугающий уровень тренировки, и что мы имеем дело с серьёзным профессионалом… но это не поможет нам его опознать. Думаю, мы возвращаемся к попыткам найти его через жертв.
— Ты ему сказал? — спросила я. — О Дугале? Обо мне?
Ник наградил меня бесстрастным взглядом.
Вздохнув, я кивнула.
— Спасибо, Ник.
— Не благодари меня, — проворчал он. — Я уже жалею об этом.
— Когда он возвращается? Блэк. Он сказал?
Ник встретился со мной взглядом поверх тарелок суши, которые официантка стратегически расставила перед ним, заполнив все пустые места на столе. Я понимала, что он опять меня изучает, как будто не мог понять, что, черт подери, со мной происходит. Я также видела, что что-то в моем поведении действительно начинало его раздражать.
После паузы, в которую он, казалось, размышлял, он нахмурился.
— Я не знаю, док, — его голос превратился в более жёсткий сарказм. — Почему бы тебе не позвонить ему и не спросить? Может, ты сама скажешь ему о Дугале, между делом, чтобы у него было время подумать о том, чтобы не сворачивать мне шею за то, что я не упомянул об этом за последние три звонка?
Я удивлённо подняла взгляд. Осознав, что он серьёзно, я почувствовала, как напрягается моя челюсть.
— Телефон работает в обе стороны, Ник.
— Ага, я это знаю, — Ник наградил меня жёстким взглядом. — Но я не тупой, Мири. И может, его я знаю не очень хорошо, но я знаю тебя. Он тебя не динамит, не так ли? Если и так, то он производит неплохое впечатление парня, которому кажется, будто ему дали отставку.
Я уставилась на него, не сумев сдержать изумление в голосе.
— Ты сейчас надо мной издеваешься? Это что, дерьмо типа «принципов парней»?
— Возможно, — проворчал Ник. — А возможно, мне просто не нравится врать тому, кто со мной честен. Тому, кого я нанял для помощи по делу… от которого я утаиваю информацию просто потому, что у тебя какие-то личные проблемы, и ты засунула меня в самую их гущу. Или ты настолько оторвана от реальности, что думаешь, будто он не узнает, Мири? И что он не станет винить меня в том, что я не рассказал ему, когда при последних трёх наших разговорах он спрашивал, как продвигается дело?
Поджав губы, я не ответила.
Если честно, я думаю, я была слишком потрясена, чтобы ответить.
И все же, сидя там и наблюдая, как Ник ест, я невольно подумала, что мне куда больше нравилось, когда они с Блэком не ладили.
***
Следующие несколько дней шли болезненно медленно. Не было больше смертей, но у меня все равно сохранялось страннейшее ощущение глаз на мне. Это чувство становилось все хуже, чем дольше отсутствовал Блэк, и все хуже становилась боль от моей тоски по нему… от разъединения с ним… или что там вызвало это ужасное чувство из-за его отсутствия.
Энджел несколько раз говорила, что я бледная. Она также ворчала на меня из-за Блэка, говорила, что мне стоит позвонить Блэку, и что мы оба ведём себя как идиоты.
Однако я едва её слышала. Те глаза и сам Блэк — единственные две вещи, для которых, казалось, в моем сознании оставалось место. И для работы над делом.
Кем бы и чем бы ни были эти глаза, ощущалось все так, будто они ждали.
Я тоже как будто ждала.
Многих вещей.
Я просыпалась каждое утро, ожидая услышать об ещё одной смерти.
Когда этого не происходило, я отправлялась в свой офис и занималась исследованиями алхимических символов, а также типов личности, которые обычно посвящали себя разного рода работе наёмника, будь то организованная преступность, правительство или частная охрана, как «Архангел» и Блэк.
Я также просмотрела информацию от криминалистов, которую подсунули мне Ник и Глен, сравнивая то, что нашла я, и то, что я узнала из полного профильного исследования Тамплиера, полученного от Мозера в день, когда они нашли тело Дугала. Парень из ФБР, который сделал это, был хорош. Я не нашла там никаких проблем, но все равно мне казалось, будто мы что-то упускаем, или какие-то предположения по каким-то причинам не правдивы для этого парня.
Я ничего не слышала от Блэка.
Я не знала точно, звонил ли он Нику. После нашего разговора в суши-ресторане Ник, казалось, решил, что в сценарии между мной и Блэком это я веду себя как засранка — и это должно быть смешно, только это не было смешно. И да, я подумывала позвонить Блэку сама, много раз, но всякий раз, когда я брала в руки телефон, я вспоминала, что он просил дать ему передышку, так что я убирала телефон обратно.
По какой-то причине я также не пыталась связаться с ним своим сознанием. Учитывая наш последний разговор в полицейском участке, я решила, что должна позволить ему сделать это.
Когда я наконец сказала об этом Энджел, она слегка нахмурилась, но кивнула.
Честно, я не могла сказать, согласилась она с моими доводами или нет, но я полагала, что это не имело значения. В конце концов, это не Энджел встречалась с Блэком. А я.
Так что на самом деле, я сама по себе.
Я передумала звонить дяде Чарльзу. Вся эта история с «Архангелом», кукловодами-правящими-миром отвратила меня от этой идеи, признаюсь.
Энджел заставила меня подробнее поговорить о моем прошлом после того, как они закончили пробивать все, что могли о Дугале и Норберге в плане физических мест преступлений. Не было найдено никаких отпечатков пальцев, за исключением тех, которые принадлежали проститутке, нанятой Дугалом несколькими днями ранее, отпечатков самого Дугала и его коллеги по бизнесу, у которого имелось железное алиби. Я знала, что они все равно будут изучать физические улики в лаборатории наряду с символами, найденными на обеих жертвах, но они опять сосредоточились больше на жертвах, как и говорил Ник. Кроме того, как тоже предсказывал Ник, по делу Дугала не появилось никаких свидетелей.