— Но он и в самом деле использовал магию, — возразил дочери царь. — А гладиаторы дерутся только обычным оружием и ничем больше.
— Неправда! — сказала принцесса, потом приподнялась с места и топнула изящной маленькой ножкой. — Ты хочешь вернуть золото, которое проиграл, поставив не на ту команду.
— Опять ты со мной споришь, Микаэла, — сказал Аголар начиная злиться. — Во-первых, я прав и это могут подтвердить все, присутствовавшие сегодня в Цирке. Во-вторых, я пока еще царь и именно я решаю, кого наградить, а кого осудить!
Послы Калидора переглянулись, на их лицах промелькнули едва заметные улыбки: у каждого из них были семьи и сейчас они прекрасно понимали царя, разрывавшегося между государственным долгом и отцовскими чувствами.
Сималар во все глаза смотрел на принцессу. Рассерженной, девушка казалась ему еще прекраснее. Эльф видел, что она сейчас скорее правительница, чем женщина. Это ему не очень понравилось — долг перед страной конечно священен, вот только страна где он находился, далека от идеала и не в последнюю очередь из-за правителей. Микаэла, осмотрев всех гладиаторов по очереди, вновь, обратила внимание на адаритара и смотрела ему прямо в глаза.
Царь продолжал рассуждать о честности гладиаторских боев и недопустимости использования магии, даже привлек для поддержки калидорских послов. Варгус, которому не хотелось переигрывать этот бой, утверждал, что все происходило честно.
Принцесса отвела взгляд от эльфа и посмотрела на своего отца.
— Отец, — сказала она, — я хочу купить этих гладиаторов.
Все присутствующие удивились этому заявлению, царь даже споткнулся на половине фразы, в которой развивал идею честных поединков на арене.
— Что?.. — придя в себя, спросил Аголар дочь.
— Я хочу купить этих гладиаторов, — терпеливо повторила девушка. — Поскольку они победой принесли мне немалые деньги, я хочу их себе. Я прислушалась к твоим словам и решила, что мне стоит больше внимания уделять таким развлечениям.
— Но, Ваше Высочество, — осмелился возразить Варгус, — я сам только что потратил на этого дикаря кучу золота и он еще не успел окупить себя…
— Я отдаю тебе все золото, выигранное мною на этом поединке, — холодно произнесла Микаэла, привыкшая повелевать. — Его во много раз больше, чем ты потратил. Я не сомневаюсь, что на эти деньги ты быстро наберешь новую команду.
— Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — согласился Варгус, сообразив, что спорить с принцессой не только бесполезно, но и опасно. — Передайте мне деньги и эти бойцы ваши.
Царь, немало обрадованный таким переменам в поведении дочери, тут же приказал, чтобы привели маклака, принимавшего у них ставки. Два гвардейца выбежали из ложи и вернулись почти сразу — тот, кого им приказали отыскать, сам ожидал под дверью.
Войдя внутрь, человечек низко поклонился царственным особам, потом обратился к принцессе.
— Ваше Высочество, вы, наверное, хотите получить свой выигрыш? — почтительно спросил он.
— Отдай деньги Варгусу, — ответила Микаэла, и указала на владельца гладиаторов. — Я покупаю его бойцов, а выигрыш пойдет на оплату.
— Как вам будет угодно, — произнес маклак, поклонившись, подошел к Варгусу, на ходу вытаскивая из потайного кармана объемистый мешочек.
— Здесь, господин Варгус — сто семьдесят тысяч кесаров драгоценными камнями, — передавая мешочек, сказал маклак.
— Необходимые формальности уладишь во дворце, — сказала принцесса владельцу гладиаторов. — Завтра обратись к моему распорядителю.
Варгус поклонился принцессе и вышел из царской ложи.
— Все равно, они сегодня победили честно, — сказала девушка специально для отца. — А тот, который сразил Бельфара — теперь новый Чемпион.
Царь только махнул рукой, на эти слова дочери и приказал глашатаям объявить результаты поединка и имя нового Чемпиона. Потом распорядился отвести невольников обратно в Казармы.
Гладиаторы выходили из Цирка немного другим путем, потому что им не надо было идти на арену. Снова им пришлось продираться сквозь жаждавшую толпу. Путь в Казармы занял около получаса. Только очутившись среди таких же, как они сами, воинов, невольники вздохнули спокойнее. Они еще не отошли, как следует от боя, да и после него их заставили поволноваться, поэтому решили все вместе отправиться в харчевню при Казармах и немного расслабиться. Правда, узнав, что там за еду и питье надо платить, Айдорн отказался, — но был так поглощен боем, что ни одна монета, упавшая на арену, не была им замечена. Его товарищи по команде ставшие чуть богаче, пообещали заплатить за него. Всем хотелось отметить победу и титул тиалинца.
Придя в харчевню, они расположились за самым лучшим столиком. Несколько сидевших в помещении свободных гладиаторов хотели возмутиться, но, не решились начинать драку. Известие о том, что эти невольники теперь принадлежат Ее Высочеству Микаэле Хейрутанской, донеслось и до Казарм.
Все четверо уселись, к ним немедленно подбежала хорошенькая молодая официантка, одетая только в коротенькую юбочку, почти не скрывавшую стройных ножек и того, что находилось чуть выше. Еще полупрозрачная курточка, из которой так и норовят выпрыгнуть ее белые груди. Служанка, стреляя глазками то на одного, то на другого гладиатора, спросила, чего они желают.
— Мяса на всех, да не той дохлятины, которой вы обычно нас кормите, — опередив других, сказал гном, пожирая девушку взглядом. — Печеной картошки, и обязательно вина. Только самого лучшего.
Официантка кивнула, потом облизнула губы, приглашающе посмотрела на гнома и упорхнула за едой.
— Эта моя, — причмокнув, сказал Дрэрк.
— А невольникам что, позволяется пить хорошее вино и развлекаться с девушками? — удивился Айдорн.