Одна из них выглядела особенно красиво, потому что могла ходить под парусами. Сейчас они были свернуты вокруг мачт, но Роза легко представила себе, как выглядит эта красавица, когда идет под распущенными парусами во всем своем великолепии. На носу яхты золотыми буквам шло название: «Эвелина» и ниже буквами помельче «Буэнос-Айрес».
«Наверно, это имя владелицы яхты, — подумала Роза — Или жены владельца».
Три женщины шли уже по самому краю причала моль стоящих на стоянке судов. Когда они проходили мимо яхты «Эвелина», Лаура и американка Марии одновременно достали фотоаппараты и стали ее фотографировать.
В это время на палубе появился загорелый худощавый мужчина лет тридцати с небольшим.
— Добрый вечер, — приветливо обратился он к женщинам. Произношение сразу выдавало в нем жителя Аргентины.
— Добрый вечер, сеньор, — церемонно ответила Лаура. — Это вы капитан этой красавицы?
Нет, капитан и владелец — мой друг, а я его помощник, — приветливо ответил мужчина.
Надеюсь, вы не возражаете против того, что мы здесь фотографируем? — продолжала Лаура. — Уж очень она у вас красивая.
По лицу мужчины было видно, что похвала ему польстила.
Верно, «Эвелина» просто красавица, — с плохо скрытой гордостью произнес он. — Видели бы вы ее посреди океана в шестибалльный шторм. И ничего, выдержала прекрасно.
— Неужели вы так далеко плыли под парусами? — с любопытством спросила Марии.
— У яхты отличный мотор, сеньорита, и когда нужно, мы его включаем, — охотно пустился в объяснения моряк — Но большую часть пути мы шли под парусом. Парус — это совсем другое. Это... это как душа корабля.
— Как здорово! — сказала Марни, не в силах отвести восхищенного взгляда от яхты.
— Может быть, вам будет интересно подняться и осмотреть Эвелину поближе? — гостеприимно предложил моряк. — Прошу вас, заходите и будьте как дома.
У Розы мелькнула было мысль отклонить любезное приглашение. Ей казалось не совсем удобно вторгаться таким образом к незнакомым людям, тем более самого владельца яхты не было видно. Но прежде чем она успела что- то сказать, Лаура и рыженькая Марни, сжимая в руке фотоаппараты, уже направились к ступенькам трапа. Розе ничего не оставалось, как последовать за ними.
Едва забрезжил рассвет, как Дульсе и Пабло были ухе на ногах, готовясь к отъезду, чтобы успеть проехать большую часть выжженной пустыни до наступления полуденной жары.
Скудная растительность Мексиканского нагорья совершенно не давала прохладной тени, красноватая глинисто-песчаная почва плотной пылью забивала нос и рот, мешая дышать, а раскаленный воздух обжигал легкие.
Дульсе с содроганием вспоминала проделанную дорогу и с ужасом думала о том, что предстоит еще на обратном пути.
Пабло проверил на этот раз, уложила ли она канистру с водой для питья, да еще заполнил у колодца пластиковый бачок на случай, если в пути перегреется мотор.
Дульсе свернулась калачиком на переднем сиденье, пытаясь продолжить в пути прерванный ранним подъемом сон.
Было еще достаточно зябко — ночи на плоскогорье былина удивление холодными. Контрастные перепады дневной и ночной температур доставляли немало неудобств для путешественников и к тому же плохо влияли на рост кормового маиса, который пытались выращивать местные жители.
Только неприхотливые кактусы да колючки перекати-поля чувствовали себя комфортно в таком климате.
Даже не верилось, что где-то, всего лишь метров на триста ближе к уровню моря, могут цвести цветы, а дорогу буквально преграждает бурная субтропическая растительность.
Они уже довольно далеко отъехали по пустынной дороге от индейского селения, когда вдруг прямо посреди дороги Пабло заметил смутный силуэт человека
— Смотри! Что это? — Дульсе тоже увидела его.
— Откуда он здесь взялся? — нервно усмехнулся Пабло. На много километров вокруг здесь уже не было никакого жилья.
Человек сидел посреди дороги, вытянув перед собой руки, словно велел машине остановиться.
Пабло затормозил рядом с ним и выглянул из окошка.
— Послушайте, сеньор! — крикнул он. — Вы не могли бы пересесть на обочину?
Сидящий поднялся и медленно приблизился к машине.
Теперь в неверном предрассветном сумраке Дульсе могла рассмотреть его яснее.
Это был совсем юный худощавый парнишка-индеец в простых холщовых штанах и голый до пояса.