Лус сдернула с кровати простыню и обернулась изображая привидение:
На этот раз Алваро отозвался грустно и искренне:
Оба вдруг притихли и стали серьезными. Они застыли в тех позах, в каких застал их последний отзвук мелодии: Диас — с рукой, прижатой к сердцу, Лус — в накинутой на голову простыне, точно в белой фате.
Шли минуты.
Наконец Алваро усилием воли сбросил с себя оцепенение и печально проговорил:
— А ведь этот романс — про нас.
Лус вопросительно глянула на него.
Он вздохнул:
Ну да. Конечно, про нас. Про тебя. Ты — сон, ты — дитя своенравной мечты, ты. — греза. Мы с тобой встретились под самыми облаками, как в сказке, и вскоре ты бесследно исчезнешь из моей жизни. Навсегда. Как будто тебя и не было. Мне останется лишь вспоминать и строить воздушные замки. «Измучится тот и всю жизнь прострадает, кто ищет тебя и напрасно желает»...
Показалось ли это или в самом деле в его глазах блеснули слезы?
У Лус перехватило дыхание. Она медленно приблизилась к нему:
— Алваро! Но ведь ты никогда... Ни разу... Ты не пытался...
— О чем ты говоришь, Лусита! — он безнадежно махнул рукой. — Что значит «не пытался»? А если бы попытался? Попытаться обнять тебя и прижать к себе, зная, что ты в ту же минуту с негодованием оттолкнешь меня и тоща все между нами будет кончено? Ведь признайся, ты бы оттолкнула меня?
Лус, помедлив, честно ответила:
— Да, оттолкнула бы.
— Вот видишь.. И тогда было бы еще больнее. Тогда бы не было ничего... вот этого... хорошего, что возникло между нами.
— Ты прав. Не было бы.
— А так оно есть.
— И оно останется! горячо воскликнула Лус
Алваро же тихо добавил:
— Хотя бы в памяти...
Лус вдруг стало невыносимо жалко и его, и себя. Неужели и правда они вот так расстанутся — и все? Ведь только Алваро потеряет Лус, но и она его — тоже! А у нее много лет жизни ни с кем не складывалось такого взаимопонимания, как с ним!
Лучше бы они вовсе не встречались, тогда не было бы этого щемящего чувства потери!
Выходит, Алваро просто случайный попутчик! Встретились и разошлись?
А может быть, именно поэтому между ними и возникло такое тепло и доверие? Не так ли в поезде люди раскрываются друг перед другом, зная, что никогда не встретятся вновь?
Нет, это невозможно! Это было бы слишком жестоко!
— Алваро! — сказала она. — А все-таки: почему ты так уверен, что оттолкнула бы тебя?
— Не знаю почему. Но чувствую, что это было бы именно так. Может быть, из-за моего цвета кожи...
— О Господи! Ты с ума сошел! Я же мексиканка, а у нас, как и в Бразилии, все расы перемешаны: европейцы, индейцы, негры! Какое это имеет значение!
— Но, согласись, я не ошибаюсь: какой-то барьер стоит между нами. Возможно, твоя семья...
Лус помедлила. Рассказать ему все? Поймет ли он? Да он непременно поймет. Может быть, это единственный человек на свете, который ее поймет.
— Нет, это не моя семья, — с трудом проговорила она. — Не муж. Пабло очень хороший, но... Понимаешь, если бы мы не были женаты, я бы с удовольствием оттолкнула и его... Я бы отталкивала его каждую ночь! Собственно, это я и делаю в последнее время. Просто я...
Лус залилась краской и отвернулась, чтобы Алваро не видел ее лица.
— Просто я боюсь мужчин! — выпалила наконец она.
Алваро положил ей руку на плечо. Рука была тяжелой и горячей. От нее исходил покой. Лус ощутила безмолвную поддержку и была благодарна за это. Хорошо, что Алваро не произнес ни слова, иначе она замкнулась бы и не смогла продолжать свою исповедь.
— Мой первый мужчина... Он оказался трусом и подлецом. А я была влюблена в него и никак этого не ожидала... Это было отвратительно!
Зрачки Лус расширились.
Она застонала.
И будто сквозь пелену услышала ласковый голос Алваро Диаса:
— Бедная моя, хорошая моя Лус!
Бразилец стоял перед ней глядя ей в глаза, но Лус казалось, что он заглядывает гораздо глубже — в самую душу.
И ее душа начала отогреваться.
— Теперь ты понимаешь? — спросила она.
Если бы ты знала, как хорошо я тебя понимаю! В нашей семье произошла подобная история. Только она закончилась еще более трагично... — ответил он.
Лус почувствовала, что рука Алваро непроизвольно впилась в ее плечо. Ей стало больно — и это окончательно привело ее в чувство.