— Эй, погоди — кликнул Тино одни из них. — Куда так торопишься?
Тино понял, что дело плохо, и хотел бежать, но один из парней, самый маленький, быстро сорвался с места и схватил Тино за плечи мертвой хваткой.
— Не надо быть таким невежливым. — Сказал он и заломил ему рука за спину. — Когда к тебе обращаются, надо отвечать.
— Что вам от меня надо? — спросил Тино.
— Тебе привет от Диего Дельгадо, — медленно сказал, подходя к нему, главарь — это было ясно не только потому, что он был большой и сильный, а скорее по небрежному тону, медлительной походке, манере особо выговаривать слова.
— Кто это? — совершенно искренне сказал Тино. Это имя он действительно слышал впервые, хотя мог бы и вспомнить его — ведь оно было написано на злополучной расписке.
— Тот, кому ты должен шестьсот сорок тысяч, — ухмыляясь ответил главарь.
— Сколько? — Тино уже ничего не понимал.
— Ах ты, скотина тупоголовая. — Главарь подошел к Тино и ударил его в живот. — А ты подумай, вспомни, может, сообразишь.
— Койот... — пробормотал Тино.
— Невежливо так говорить о людях. — Двое держали Тино, а главарь бил, перемежая удары сентенциями: — Что за прозвища... у человека есть имя... Диего Дельгадо... пора бы тебе запомнить... тебе же не понравится... если тебя будут звать вонючка... хотя ты... только этого и заслушаешь...
Теперь он бил Тино попеременно в лицо, в живот, в грудь. Было очень больно. Все в голове помутилось. Тино начал терять сознание, зато боль отпустила.
— Ладно, хватит, — сказал главарь. — Бросай его, ребята.
Те, которые держали Тино, отпустили его, и он мешком свалился на асфальт. Парни уже собирались уходить, но главарь подошел к распластанному на земле подростку и, подняв ему голову, сказал почти беззлобно:
— Заплати ему, слышишь? Шестьсот сорок тысяч — это сегодня. Завтра уже миллион двести восемьдесят. Это тебе мой добрый совет.
Рохелио только накануне вернулся из Куэрнаваки. Там все пока шло так, как они задумали, — проповедник действительно клюнул на Исабель. Он без разговоров взял ее на роль девушки-ангелочка, и Исабель решила, что будет держать связь с Рохелио через Чату. В любом случае в первые несколько дней никаких новостей и не предвиделось.
Рохелио больше не мог отсутствовать в Мехико, ведь помимо его обязанностей как брата существовали еще обязанности как отца и мужа. Он знал, что Эрлинда ждет его возвращения. Он и сам через некоторое время начал рваться в Мехико, и главной причиной его беспокойства по-прежнему оставался Тино.
В тот вечер Эрлинда буквально не находила себе места. Тино накануне клятвенно обещал вернуться домой не поздно, но на улице уже давно стемнело, а сына все не было. Уже после полуночи Эрлинде показалось, что она слышит на лестнице какой-то неясный шум.
— Рохелио, пойдем посмотрим, что там, — попросила она мужа.
Рохелио, который был уверен, что человек не может издавать такой шум и это скорее всего собака или кошка, случайно забежавшая в подъезд, тем не менее не стал спорить с женой и вместе с ней вышел на лестницу.
Картина, которую они увидели, еще долго стояла в глазах Эрлинды: по ступеням медленно, шаг за шагом, поднимался человек — его лицо было залито кровью, было видно, что каждое движение дается ему с трудом. Это был ее сын, ее дорогой умный мальчик!
— Тино! — воскликнула она.
Рикардо бросился на помощь сыну. Тино только глухо застонал, когда отец подхватил его под локоть. Избитое тело отчаянно болело. Эрлинда, онемев от горя и отчаяния, шла за ними.
Эрлинда и Рохелио раздели сына, отмыли от крови его лицо — теперь стало видно, что губа была вдребезги разбита, правый глаз распух, из брови сочилась кровь. Тино старался не стонать, но было видно, что каждое прикосновение причиняет ему боль.
Родители ни о чем не спросили его, а только уложили в постель и выключили в его комнате свет, а сами перешли в свою спальню.
Очень долго они сидели молча. Да и что было говорить — все и так было ясно. Их сын попал в беду, возможно, очень серьезную. Но они смогут помочь ему только в одном-единственном случае — если он сам этого захочет, если откроется перед ними и все им расскажет. А сделает он это или нет, они не знали. Нет, они не знали.
ГЛАВА 25
Луиджи Роскари сидел в библиотеке замка Кампофьоре в самом отвратительном расположении духа.