Официантки в народных испанских костюмах разносили коктейли и меню. Вместо потолка в этом огромном зале были звезды на темно-синем, почти черном небе.
«Какая красота!» — подумала про себя Роза. Говорить ей не хотелось. Она сидела и рассеянно смотрела в сторону сцены, где появился небольшой джазоркестр я начал наигрывать фокстрот. Не успела Роза опомниться, как Хосе галантно предложил руку Лауре и повел ее в сторону танцевальной площадки.
Роза увидела, что осталась за столиком наедине с темноволосым Роберто Бусти.
Роберто внимательно смотрел на нее.
— Вам здесь нравится?
— Да, здесь очень красиво, — ответила Роза.
— А я боялся, что вы скучаете, — продолжал Роберто. — У вас такая жизнерадостная подруга, а вы все молчите, и мне кажется, что вас гнетет какая-то печаль.
— Да, я действительно пережила недавно тяжелую утрату, — медленно сказала Роза. — Но мне трудно об этом говорить.
— Мне кажется, я вас понимаю, — ответил Роберто. — Знаете, у меня это плавание на новой яхте своего рода бегство от прошлого и в то же время поиски прошлого.
— Разве так бывает?
— Получается, что бывает. Знаете, Роза, — вдруг в порыве откровенности заговорил Роберто, чуть наклонившись в ее сторону, — для меня это путешествие Италию чрезвычайно важно. Я еду в Италию повидать отца, которого не видел ни разу в жизни.
Он остановился и посмотрел на Розу, чтобы понять, какое впечатление произвели на нее его слова.
Роза смотрела на него внимательным взглядом, исполненным теплоты и сочувствия.
— Мне вообще не пришлось видеть своего отца, — произнесла она. — Он трагически погиб еще до моего рождения.
— Простите, я не хотел напоминать вам о тяжелом, — сказал Роберто.
— Нет, вы ни в чем не виноваты, просто ваши слова напомнили мне о детстве, когда я росла, не зная родителей.
— А ваша мать? — осторожно спросил Роберто.
— Моя мать вынуждена была отдать меня в чужие руки, а потом идти следы затерялись. Меня воспитала замечательная женщина, Томаса, которая живет в нашем доме уже много лет. И все годы моего детства и юности моя мать искала меня и не могла найти.
— А потом?
— Мы встретились и были счастливы. Я благодарю Бога и то, что нам довелось узнать друг друга. Увы, она не так долго прожила после этого. Когда Господь дал мне детей, ее уже не было в живых.
— А где сейчас ваши дочки? — с интересом спросил Роберто.
— Они в Мексике, хотя одна из них, Лус, так много разъезжает, что, возможно, уже сейчас находится на пути в Вену. Лус певица в Национальной опере, а моя вторая дочь Дульсе, — художница.
— Моя мать тоже выступала на сцене, — тихо сказал Роберто. Она была солисткой аргентинского фольклорного балета «Рио-Гранде».
— О, это великолепная труппа, — воскликнула Роза. — Я помню, как они понравились мне, когда гастролировали в Мехико лет восемь назад. Мы смотрели их с моим мужем Рикардо... — При этих словах голос Розы дрогнул.
Роберто вопросительно посмотрел на нее. Роза усилием коли взяла себя в руки и произнесла:
— Дело в том, что мой муж Рикардо меньше месяца назад погиб в автомобильной катастрофе. Я до сих пор не в силах смириться с этим и поминутно возвращаюсь к тем дням, когда мы были вместе.
— Простите меня, Роза, если я невольно навел вас на грустные мысли, — сказал Роберто.
— Моя подруга Лаура, так же как и другие мои друзья, и родственники, говорят мне, что я должна жить сегодняшним днем. Ради них и ради себя самой я пытаюсь, хотя это не всегда удается. Но вы говорили о ваших родителях. Продолжайте, пожалуйста.
— Понимаете, я очень люблю мою мать, она вырастила меня и всегда была моим лучшим другом. Но недавно я узнал, что мой отец жив и хочет видеть меня. До этого он ни разу не делал попытки повидаться со мной. Меня мучит мысль о том, что, возможно, я неправильно поступил откликаясь на его призыв.
— Мне кажется, вы должны дать ему возможность объяснить вам свое понимание событий. Возможно, в свое время поступил плохо и теперь сожалеет об этом. Я хорошо понимаю, как мучительна может быть мысль о ребенке, который растет где-то вдали от тебя. Может быть, когда вы сами станете отцом...
— Вряд ли это когда-нибудь случится, — мрачно проговорил Роберто.
Роза вопросительно посмотрела на своего собеседника, удивленная такой вспышкой.
— Вас удивляют мои слова? — проговорил Роберто. —Просто я был чрезвычайно наивен и доверчив для своего возраста и вдруг недавно столкнулся с женским вероломство и женским корыстолюбием, что полностью исцелило меня от наивных мечтаний.
Роза продолжала сочувственно смотреть на него. Она не стала спорить, потому что опыты знала, что такое разочарование лечится лишь временем.