— Берите Пьетро, сеньора, — заговорили лодочники. — У Пьетро самый лучший голос. Он споет вам такую серенаду, что вы не захотите уезжать из Венеции.
— Только не забудьте, за песни еще двадцать тысяч лир, — предупредил один из гондольеров, когда Роза и Лаура усаживались на обитое бархатом сиденье гондолы, принадлежавшей лодочнику Пьетро.
И началось сказочное путешествие по венецианским каналам. Роза и Лаура только успевали поворачивать головы, стараясь охватить взглядом, все великолепие дворцов, мостов и каналов, а над ними плыла нежная и страстная песня гондольера Пьетро. Он пел о любви и о разлуке, а гондола, которой он управлял с помощью длинного шеста, мягко скользила по зеркальной глади.
Роза и Лаура заслушались. Лаура махнула рукой на свой блокнот с перечнем достопримечательности, решив, что этим она займется попозже. Она смотрела по сторонам, а мимо, как в сказке, проплывали старинные фасады дворцов и особняков, подступавшие к самой воде.
Вдруг Лаура услышала, как к мелодии, исполняемой Пьетро, присоединился другой голос, тоже исполнявший песню на итальянском языке. Прямо навстречу плыла другая гондола, в которой было двое пассажиров: мужчина и молодая женщина.
Сначала Лаура решила, что вел второй гондольер. Но, подплывая поближе, она, к своему удивлению, поняла, что эти мощные рулады выводил пассажир гондолы, лицо которого трудно было разглядеть из-за широкополой шляпы.
Роза тоже смотрела в сторону приближающейся гондолы и прислушивалась и вдруг воскликнула:
— Это дон Серхио! Ну конечно же. Лаура, смотря, это дон Серхио.
Ее возглас привлек внимание пассажира гондолы. Он оглянулся на них, прервал песню и приветственно замахал в сторону гондолы, на которой плыли Роза и Лаура Одновременно он пытался привлечь внимание своего лодочника криками: «Остановитесь! Постойте, прошу вас!» и дергая его за шест, которым он правил.
Сбитый с толку гондольер не сразу понял, что происходит. Никаких падений в воду вроде бы не было, и он вез своих пассажиров по заранее намеченному пути. В это время обе гондолы практически поравнялись, и дон Серхио, протягивая руки в сторону Розы и Лауры, так сильно перегнулся через борт, что еще через секунду мог бы выпасть сам или перевернуть лодку. К счастью, лодочник успел схватить своего экстравагантного пассажира за полы куртки и таким образом спас и его, и свою гондолу. Разобравшись, что иностранец во что бы то ни стало желает пообщаться со своими знакомыми, гондольер сделал знак своему коллеге и причалил у ступенек, ведущих от одного из дворцов. Остановилась и вторая гондола.
Роза невольно улыбнулась, наблюдая эту сцену, Конечно, она не ожидала встретить здесь дона Серхио Кастанеду, отца ее зятя Пабло. Но с другой стороны, в этом не было ничего удивительного: дон Серхио чуть ли не половину своего времени проводил в путешествиях. Он называл себя человеком искусства и занимался живописью, ваянием, писал стихи и научные эссе и вдобавок, как было известно Розе от Лус и не только от нее, был весьма любвеобилен и много, времени посвящал ухаживанию за прекрасным полом. Теперь, когда гондола остановилась, Роза узнала и спутницу дона Серхио. Это была подруга Лус со студенческих времен, Инес Кинтана.
— Мое почтение, высокочтимая донья Роза! Мое почтение, донья Лаура! Я счастлив, что наши пути пересеклись в этом волшебном городе, — заговорил дон Серхио.
Во время гибели Рикардо дон Серхио был за границей, поэтому он прислал Розе сочувственную телеграмму и позвонил ей по телефону. Но, разумеется, тогда разговор не шел о путешествию и Роза даже не знала, что отец Пабло собирается в Италию.
— Теперь, когда мы так счастливо встретились, я хотел бы пригласить вас выпить кофе на площади Святого Марка — самый знаменитый кофе в мире, — торжественно произнес дон Серхио.
Лаура взглянула на молодую спутницу дона Серхио. На лице Инес промелькнуло легкое раздражение, которое тут же сменялось вежливой улыбкой.
Дон Серхио уже бурно обсуждал что-то с обоими гондольерами. Беседа велась на итальянском языке с густыми вкраплениями испанского. После жарких дебатов решено было, что оба гондольера доставят своих пассажиров прямо к площади Святого Марка. Гондолы тронулись в путь, и обрадованный дон Серхио снова запел итальянскую песню, которую подхватили гондольеры.
На площади Святого Марка дон Серхио захлопотал, усаживая своих спутниц за столик открытого кафе, которое занимало большой участок площади и примыкало к эстраде, на которой непрерывно играли музыканты. Эти знаменитые купола Святого Марка, колонна с крылатым львом, здания, помнившие Наполеона, и множество голубей, гуляющих по площади, — все это походило на ожившую картинку из знакомой детской сказки.