— Он устал. Он уже очень старенький, — сообщила Розита. — У него... был аппендицит, и я сделала ему операцию... Как папа. Но ты не переживай, папа сказал, что его можно починить.
Ты, пожалуйста, береги его, Розита, — попросила Дульсе.
И все они невольно замолчали, вспомнив о родителя...
— Мы с Розитой на днях навещали Томасу, — сказал Пабло.
— И как она?
— Тоскует. Эрлинда зовет ее к себе, но вы же знаете Томасу...
— Да... — вздохнула Лус. — Она до сих пор считает мамочку маленькой девочкой.
— Посмотрим, как ты будешь относиться к Розите, когда она повзрослеет, — улыбнулся Пабло. — Для родителей ребенок всегда остается маленьким.
— Давайте выпьем за наших родителей, — тихонько сказала Дульсе. — За мамочку... и... и за отца... Мне его так не хватает...
Лус глотнула шерри, и вдруг горло обожгло от неприятного привкуса. Она прижала салфетку к губам и выскочила на веранду.
Что это с ней? Холодная испарина выступила на лбу, а ноги предательски задрожали...
Пабло бросился следом и поддержал жену.
— Я слишком долго стояла у плиты... — слабо улыбнулась она ему, с трудом переводя дыхание, кружилась. — Так, голова закружилась
— Тебе, наверное, лучше прилечь...
Дульсе ласково обхватила сестру с другой стороны, и они с Пабло осторожно ввели ее в дом и усадили на диван.
— Лус непременно хотела все приготовить сама, — объяснил Пабло. — Она так ждала вас...
— Лусита, милая... — склонилась к ней Дульсе. — Зачем же ты так себя утруждала?
Лус прикрыла глаза и слабо пожала руку сестры.
— Дульсе... Я тебя очень люблю... Ты мне веришь?
— Конечно, родная, — ласково сказала Дульсе.
— Я, наверное, плохая сестра...
— Ну что ты! Перестань... — Дульсе поцеловала ее в лоб. — Ты полежи немножко, а потом будем веселиться... Правда, Жан-Пьер?
— Обязательно! — подтвердил он. — И съедим все эта дивные блюда. Я голоден, как стая шакалов!
Сопоставить факты было нетрудно. Исабель казалось, что все ее разрозненные наблюдения начали складываться в единую картину, подобно детской мозаике.
Теперь, после того как она увидела Джона Адамса, всякие сомнения относительно того, чем на самом деле занимается всемирно известный проповедник Вилмар Гонсалес, отпали.
Исабель сама поражалась, насколько важной оказалась та случайная встреча во дворе «Твоего реванша»: ее окажись она тогда на пути Джона Адамса, ей было бы куда труднее распутать преступный клубок, который представляла собой миссия некой церкви истинно христианского образа жизни.
Встали на свое место и паломники «с юга Мексики». Теперь в свете того, что она узнала, Исабель уже не сомневалась — эти люди приехали из Колумбии, они явно работали на один из крупных кокаиновых картелей и в своих заплечных мешках и чемоданах привозили в Куэрнаваку «белую смерть» — одурманивающий сверкающий порошок. Возможно у них было даже больше вещей, ведь Исабель не видела, как они приезжали.
Они складывали свой груз где-то в Куэрнаваке, а затем Джон Адамс и его люди развозили более мелкие партии по разным городам. Одним из мест, которые они снабжали кокаином, был как раз «Твой реванш».
Все стало ясно как день. Теперь оставалось самое сложное — как предупредить полицию. Можно было, конечно, пойти в местное отделение, но Исабель колебалась. Во-первых, ей могли не поверить, а во-вторых, что беспокоило ее еще больше, у Адамса могли быть в местной полиции свои люди, которые немедленно дадут ему знать об утечке информации. И тогда... Исабель старалась не думать о том, что было бы с ней тогда.
Она решила действовать через Чату.
— Только, дорогая, я боюсь, такие вещи просто нельзя написать, запечатать в конверт и послать по почте. Дело слишком серьезное, — говорила Исабель. К Чате она время от времени наведывалась совершенно открыто — ведь всем было известно, что они подруги.
— Тогда поеду я, — решительно предложила Чата.
— Да ты что! — возмутилась Исабель, — Ты со дня на день должна родить. Я не допущу, чтобы из-за каких-то бандитов и торговцев наркотиками твой ребенок появился на свет на вокзале.
— Может быть, Антонио сможет поехать... — соображала Чата. — Да, я сегодня же его отправлю.
— Но ведь он так устает в больнице... — неуверенно сказала Исабель.
— Ничего, дело идет о жизни и смерти тысяч людей, которых эти бандиты нарочно приучают к этой гадости, чтобы потом наживаться на них. Вспомни Тино! — воскликнула Чата. — Наверняка первые несколько раз его угостили бесплатно, чтобы он как следует втянулся, а потом начали драть три шкуры. То же самое сейчас происходит с другими подростками. И ты считаешь, что Антонио слишком устает в больнице! А если наша дочь станет такой? Я и думать об этом не хочу!