— А это кто с тобой? — удивленно спросила Томаса, рассматривая Тино. Он вгляделась повнимательнее. Что-то очень знакомое...
— Да это же Тино, тетя Томаса, — сказала Эрлинда.
— Тино! — удивилась Томаса. — К чему весь этот маскарад?
— Я сейчас все объясню.
Эрлинда постаралась как можно короче рассказать все с самого начала. Это заняло некоторое время, потому что в двух-трех словах изложить все события последнего времени не удавалось.
— Господи! — то и дело качала головой старая кормилица Розы. — И за что нашей семье такое наказание! Уж, кажется, все перенесли — и смерти, и разлуки, и ссоры. Так нет, наркоманов нам еще не хватало!
— Ты готова, дорогая?
Пабло крепко сжал руку Л ус, прежде чем отпустить ее в кабинет.
— Не волнуйся, — ободряюще улыбнулась ему Лус
Ей предстояла сложная процедура рентгенографии; Затем надо было сделать биопсию, сдать на исследование кровь ...
Лус панически боялась любых уколов и процедур, но она твердо дала себе слово, что вытерпит все ради того, чтобы помочь Дульсе. Она и так виновата перед ней.
И она смело шагнула в кабинет.
Медсестра в глухой марлевой повязке искала иглой вену. И Лус стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть, и зажмурила глаза.
Горячий ток побежал вверх по руке до самого плеча, а потом болезненное тепло резким толчком бросилось в низ живота.
Лус застонала.
— Спокойно, миленькая... Потерпи...
Медсестра задернула плотную шторку у ее кушетки и принялась укреплять на теле Лус многочисленные датчики.
Какая все-таки отважная жена у доктора Кастанеды... Она столько готова вытерпеть ради своей сестры...
Свет погас, и тяжелая свинцовая дверь закрылась за медсестричкой. И Лус осталась совершенно одна в пугающей темноте...
В соседней комнате на экране монитора доктор внимательно следил, как контрастное вещество заполняет внутренние клетки Лус, постепенно обрисовывая каждый орган.
Датчики фиксировали все необходимые параметры... Тихонько стрекотал стержень самописца, вычерчивая графические кривые:
Врач удовлетворенно наблюдал за показаниями приборов.
Прекрасный организм. Никакой патологии. Все четко, без отклонений. Пожалуй, он может обрадовать сеньора Пабло...
Но что это?
— Моника! Иди сюда! — позвал он медсестру.
— Слушаю вас, доктор...
Посмотри, — он ткнул пальцем в экран.
Медсестра склонилась к монитору, вглядываясь, и тихонько охнула. ...В мерцающей графической пульсации внутренних органов Лус на экране отчетливо просматривался крохотный подрагивающий комок. Он жил в своем, совершено отдельном от остального организма, ритме...
Врач резко повернул ручку, увеличивая изображение.
... И внутри бьющегося комочка стали видны пятнышки, и изгибы зарождающихся новых органов...
— Она беременна... — потрясенно сказал врач. - Моника, немедленно прекращаем процедуру!
Лус открыла глаза, возвращаясь к свету из горячего тумана. Над ней склонилось лицо Пабло. Он что-то говорил ей, но она не могла разобрать слов.
Что-то о ребенке... Что будет ребенок...
— Получилось? — она с трудом шевельнула губами. — Теперь у Дульсе будет ребенок?
— Нет, дорогая... — Пабло с обожанием смотрел на нее. — Ребенок будет у нас...
— Не может быть! Нет! — испуганно рванулась Лус.
Но Пабло мягко уложил ее обратно.
— Тебе еще нельзя вставать. Если бы я знал...
— Это невозможно... — потрясенно пробормотала Лус. — Я еще ничего не чувствую...
— Конечно... — мягко сказал Пабло. — Он еще такой крошечный, что определить беременность можно было только на этом аппарате.
— А... сколько уже? — запнулась Лус.
Пабло пожал плечами.
— Недели две... или три... А может, дней десять... На таком сроке еще трудно сказать точно. Плод развивается неравномерно...
«Две... или три... — в ужасе подумала Лус. — Пабло сказал, что, может, и меньше... Он так добр, что не хочет обидеть меня подозрением. Ведь три недели назад я еще была в Вене... Так все-таки... три или меньше?»
— Значит ... теперь ничего не выйдет? — спросила Лус.
Пабло вздохнул.
— Придется подождать с этим годик-другой. Сейчас нам надо думать о нашем ребенке.
— Ты что, хочешь, чтоб я родила его? — растерялась Лус — Но это невозможно! А как же сцена? У меня даже гастроли расписаны на год вперед!
— Конечно, я этого хочу, — твердо сказал Пабло. — Я не позволю тебе избавиться от него. К черту сцену! В семье должны быть дети... А у детей должна быть мать.