— Вы подстрижены под мальчика! — удивилась Рита. — А я думала, в деревне девушки так не стригутся. Если бы я дома срезала волосы, не знаю, что бы мама со мной сделала!
Ой! — поняв, что она проговорилась, Рита закрыла рот руками, испуганно смотря на Тино. — Я хотел сказать...
«Да это же форменная девчонка!», — догадался Тино, но решил ее еще немного помучить.
— Как вы сказали? — переспросил он. — Ваша мама...
— Я хотела сказать «папа», то есть нет... мама, но я... я хотела, хотел... — Рита вконец запуталась, и у нее из глаз брызнули слезы.
— Ладно, не плачь, — покровительственно сказал Тино. — Я хочу открыть тебе страшную тайну — я тоже.
— Что тоже? — Рита даже перестала плакать.
— Я тоже переодетый. Только ты переодета парнем, а я — девушкой. Но тебе-то это зачем?
— За мной гонятся бандиты, — сказала Рита.
— За мной тоже, — теперь удивился Тино. — Как удивительно, что мы здесь встретились. А может быть и бандиты одни и те же? За тобой кто охотится?
— Джон Адамс, — вздохнув, ответила Рита, очень страшный человек. Садист.
— Нет такого я не знаю, — покачал головой Тино. — За мной Койот и его люди. Он тоже не сахар. И вот теперь мне приходится ходить в этом дурацком одеянии.
Они сели на скамейку. Рита аккуратно повязала Тино платок, и они продолжали болтать. Любой, кто увидел бы их сейчас, мог подумать только одно — городской парень любезничает с сельской девушкой. Но вот (о времена, о нравы!) девушка вдруг обнимает парня за плечи, а он, рыдая, утыкается ей в плечо. Да, вот она, современная молодежь!
Роберто ехал по шоссе, ведущему от Флоренции к замку Кампофьоре, за рулем взятой напрокат машины. Яхта под новым названием «Рио-Гранде» осталась в порту Венеции, и Хосе согласился пожить на ней, пока Роберто будет навешать родственников. Роберто обещал дать ему знать о своих планах не позже чем через неделю. Он решил, что если ему потребуется задержаться, можно будет договориться о стопке яхты в специальном доке, где она могла бы находиться, пока не придет пора отправляться в обратное плавание.
Роберто намеренно решил не сообщать ни графу Роскари, ни адвокату Фрезини точную дату своего прибытия в замок. Он позвонил Фрезини только один раз и сообщил, что уже прибыл в Италию, что прибудет в замок самостоятельно и встречать его не надо. Адвокат пытался уговорить Роберто воспользоваться машиной с шофером, которую мог прислать граф Роскари, но Роберто предпочел отказаться. Адвокат почувствовал его упрямство и больше не настаивал.
Во Флоренции Роберто еще раз сверился с картой и был уверен, что сумеет найти дорогу к замку.
Дорога шла по холмистой местности, типичной для Тосканы. Роберто любовался окрестностями, но на сердце у него было тревожно. Как пройдет его встреча с отцом?
Замок Кампофьоре, открывшийся его глазам с вершины горы, поразил его воображение. Он был увенчан квадратными башнями с зубцами и бойницами, а нижние этажи носили следы последующей перестройки, но тем не менее все здесь дышало стариной и историей.
У Роберто забилось сердце, когда он представил себе, что многие поколения его предков ступали по этим каменным ступеням и входили под эти своды. Он позвонил в колокольчик, и дверь ему открыл старый дворецкий.
— Простите, могу я повидать графа Максимилиано Роскари? — с волнением произнес Роберто. — Он приглашал меня.
— Как доложить, сеньор?
— Меня зовут Роберто Бусти.
Последовали томительные минуты ожидания, и наконец старый дворецкий опять появился в холле.
— Следуйте за мной, сеньор.
Вверх по мраморной лестнице, потом дальше подлинному коридору, увешанному гобеленами, и вот наконец резная дубовая дверь в кабинет.
— Проходите, сеньор.
Дверь открылась, и Роберто увидел в кресле за письменным столом человека с седыми усами и бородкой, фотографию которого передал ему сеньор Фрезини.
— Добрый день, граф. Разрешите представиться. Я Роберто Бусти.
Максимилиано вышел из-за стола и начал пристально выглядываться в лицо молодого человека, как будто не веря своим глазам.
— Это те самые черты, — как бы про себя произнес он. — Те самые глаза. — И уже более громко, обращаясь к Роберто: — Мальчик мой, я твой отец.
И, забыв все былые обиды и сомнения, Роберто устремился в объятия старого Максимилиано.
Через несколько минут граф позвонил в колокольчик.
— Франческо, — торжественно объявил он, когда дворецкий появился на пороге. — Разреши представить тебе моего родного сына, Роберто Бусти Роскари.