— Весьма польщен, ваше сиятельство, — ответил Франческо.
В эту ночь Роберто засыпал счастливый впервые за долгие месяцы. Наконец счастье улыбнулось ему. Он неожиданно обрел отца, а на следующий день увидит Розу Линарес.
А в это же время Луиджи звонил по телефону своей жене Аделаиде.
— К сожалению, не могу тебя пока обрадовать, дорогая. Да, старик расчувствовался, так что опасность налицо. Придется мне пока пожить в замке и посмотреть, что можно предпринять. Целую тебя и Руфино, моя дорогая. Спокойной ночи.
Сьюдад-Виктории Густаво и Лалито оставили свои транспортные средства — старенький грузовичок и жеребца по имени Соломон — у знакомых, а сами пересели на рейсовый автобус Монтеррей—Мехико.
Лалито устроился у окна и с интересом наблюдал за проносившимися навстречу машинами, рассматривал встречавшиеся на пути поселки и городки, делал комментарии относительно увиденных коров и лошадей (он считал себя уже опытным ранчеро). Густаво же сосредоточенно смотрел прямо перед собой, погруженный в невеселые размышления.
Вдруг Лало закричал:
— Папа! Папа! Смотри, какая машина! Идет со скоростью километров двести, не меньше.
Густаво рассеянно взглянул в окно — впереди по шоссе, уже значительно обогнав автобус, неслась на головокружительной скорости серебристая машина. Еще миг — и она превратилась в едва различимую точку на горизонте.
— Гринго поехали, — радостно закричал Тино. — Видишь, как несутся!
— С чего ты взял, что это гринго, малыш? — усатый ранчеро сидевший впереди, оглянулся на Тино, — У нас в Мексике тоже хватает лихачей.
— Нет, — заспорил мальчик, — Я по номеру узнал Номер-то североамериканский. WZ 289. Набор из пяти любых букв и цифр. У нас ведь не так.
— А ты глазастый! — улыбнулся пассажир.
— Стараюсь, — ответил Л ало. — Настоящий ранчеро должен все замечать.
— Ну, из тебя будет хозяин — первый сорт! — похвалил мальчика усатый пассажир.
Ни Лало, ни его отец не знали, что обогнавшая их машина спешила туда же, куда и они — в Куэрнаваку. В ней ехал главарь разветвленной преступной группировки сам Федерико Саморра.
Появление грозного шефа явилось для Вилмара Гонсалеса полной неожиданностью. Он никак не ожидал его приезда, ведь и он сам, и Федерико Саморра понимали, что нахождение в Мексике, где он до сих пор числится в розыске, весьма опасно. Разумеется, проповедника тоже очень заботил тот факт, что все его точки сбыта раскрываются одна за другой, а когда полиция схватила группу колумбийских крестьян, которые под видом паломников пробирались к Гонсалесу, неся с собой полные мешки кокаина, он понял, что дело и вовсе дрянь.
И все же он не думал, что все обстоит так серьезно, что потребуется срочное появление в. Куэрнаваке самого Саморры.
Гонсалес спокойно готовился к предстоящему выступлению перед жителями Куэрнаваки — собственно, все свои проповеди он давно уже знал наизусть и тем не менее считал нужным в течение пятнадцати-двадцати минут освежить в памяти накатанный текст, вспомнить не сколько изречений из Святого Писания, возможно присочинив еще какой-нибудь остроумный поворот. Сегодня он собирался говорить о заповеди «Не укради». Это была простая тема, которая всегда находила отклик в сердцах слушателей.
Внезапно в прихожей послышался какой-то шум. Проповедник поморщился — всегда, стоит ему сесть работать помощники начинают шуметь, включают радио или телевизор, короче делают все возможное, лишь бы помешать человеку, которому были призваны помогать.
— Нельзя ли потише! — раздраженно крикнул Гонсалес.
— Нельзя! — услышал он раскаты знакомого голоса. Вилмар вздрогнул — этот голос он узнал моментально, но сразу не мог поверить: как, шеф собственной персоной? Здесь, в Куэрнаваке?
— Вы, шеф? — растерянно сказал Гонсалес, когда дверь открылась и в его комнату вошел Федерико Саморра.
Он теперь выглядел совсем по-иному, чем во время их последней встречи. Тогда это был небритый, исхудавший человек, с бледным, нездоровым цветом лица, который он заработал в тюрьме. Он даже, казалось, стал ниже ростом, его голос звучал не так громко и уверенно. Теперь же перед проповедником возник прежний всесильный Саморра — высокий человек могучего сложения, с голосом, напоминавшим раскаты грома.
— Да, это я. Приехал узнать про ваше самочувствие, дорогой служитель церкви. Как у вас тут с истинно христианским образом жизни?
Пропагандируем понемногу, — подобострастно ответил Гонсалес. — У меня уже есть сплоченная группа последователей, скорее последовательниц, — признался он.