А вот славянки из России, Чехии и Польши с толстыми косами ниже колен.
«Любопытно, — думает Жан-Пьер, — настоящие ли это косы или шиньоны? Завтра увидим».
Вдруг над площадью раздалось:
— Франция!
Сердце Жан-Пьера сладко сжалось.
Родина, милая родина! Как давно он там не был!
Интересно, в каком именно женском обличье предстанет перед ним его родная страна? В лице участницы конкурса Франция шлет ему прилет — ему, своему сыну, живущему на чужбине уже больше трех лет.
Кого он сейчас уводит? Холодноватую сдержанную нормандку или пылкую южанку из Гаскони?
Жан-Пьер перевел затвор своего маленького карманного фотоаппарата.
Все ближе и ближе сверкающий автомобиль темно-вишневого цвета. На капоте развевается любимый красно- сине-белый флажок-триколор.
Ну скорее же, скорей, почему так медленно?
«Какой бы ты ни была, моя милая француженка, — думал Жан-Пьер, — ты окажешься самой очаровательной на этом празднике красоты!»
В его памяти моментально вспыхивают стихи на родном французском языке, посвященные неуловимой женской красоте — чьи они? Кажется, Поля Верлена...
Наконец-то из динамиков раздается имя французской красавицы:
— Николь Дюран!
Молодые изящные австрийцы во фраках — судя по пластике, это артисты балета, — галантно распахивают Дверцы лимузина и подают француженке руку, на мгновение заслонив ее от зрителей.
Жан-Пьер прерывисто дышит от нетерпения.
Ну наконец-то, вот она!
Николь Дюран оказалась совсем юным существом, почти девочкой, с робким и нежным взглядом.
Наверное, отборочная комиссия там, в Париже, решила разбить сложившийся общественный стереотип восприятия француженок как бойких, опытных, любвеобильных женщин.
Волосы девушки были вьющимися, огненно-рыжими. Но кроме пламенеющих волос, больше ничего пламенного не было ее облике. Кожа тонкая, прозрачная, с просвечивающими голубоватыми жилками. Длинная трогательна! шейка, почти младенческая. Забавные золотистые веснушки на точеном носике и открытых плечах.
«Сколько же тебе лет, девочка? — невольно прикинул Жан-Пьер. — Шестнадцать? Или пятнадцать?»
У Николь Дюран, была манера держать голову чуть склоненной набок. Девушка словно задавала окружающим какой-то безмолвный вопрос, покорно ожидая, ответят ей или не обратят на нее внимания.
Она тем не менее не выглядела напуганной. Скорее, это было существо не от мира сего, поглощенное созерцанием каких-то призрачных, невидимых для остальных, таинственных явлений.
Как и было положено по регламенту конкурса, она улыбалась публике и приветственно махала ей своей тонюсенькой, почти бесплотной рукой. Но ее улыбка разительно отличалась от самоуверенных, открыточных улыбок прочих участниц.
Лишь чуть-чуть приподняты уголки узких губ, да глаза, зеленоватые, светлые, как весенний ручеек, лучатся светящимися искорками.
Жан-Пьеру захотелось тут же взять ее под свое покровительство, защитить, уберечь от нескромных взглядов.
Впрочем, что за нелепость! Ведь на конкурсы красоты девушки приезжают именно для того, чтобы на них смотрели!
Кем она была? Фотомоделью? Манекенщицей? Актрисой? Раз она приехала сюда, значит, признана в этом году первой красавицей Франции. Как это он, журналист, пропустил такую любопытную информацию?
Надо будет узнать ее биографию. Из какой она семьи? Замужем ли? Судя по возрасту - вряд ли. Впрочем, внешность бывает обманчива...
Задумавшись, Жан-Пьер едва не пропустил момента, когда из очередного лимузина выходила «Мисс Мексика».
Хорош бы он был, представив мексиканской газете репортаж с фотографиями всех участниц, кроме этой!